Чтение онлайн

— Могу ли я надеяться на то, что между вашими странами не возникнет союза, враждебного Германии?

— Вилли! — фамильярно обратился я к нему, поскольку кайзер сам мне предложил отбросить всякие церемонии и вести разговор так, как ведут его два товарища по полку, — честно говоря, я вообще не желаю ни союза с будущим Польским королевством, ни выступать в роли гаранта его независимости.

— Но в случае возможной войны между…

— Я приведу войска приграничных округов в состояние боеготовности.

Я знал, чего именно опасается Вилли и старался не дразнить гусей. "Привести войска в боевую готовность" и "объявить мобилизацию" — разные вещи. Вилли опасался второго варианта, ибо мобилизация в такой стране как Россия, совсем не то, что мобилизация в той же Швеции. Конечно, реагируют и на Швецию, вопрос только в количестве отвлекаемых сил на парирование возможной угрозы. С Россией парой дивизий не обойдёшься. Даже не воюя, мы создаём тот Восточный фронт, который так не нужен Германии.

— То есть, вступать в войну с Германией вы не намерены? — продолжал пытать меня кайзер.

— Вилли, я вступлю в войну только тогда, когда меня к этому принудят, — продолжал юлить я.

— А Франция?

— С Францией всё непросто. Я до сих пор не знаю: друг она нам или враг? Мой отец считал её другом большим, нежели Германия. Общество наше считает точно так же. Но у меня есть причины сомневаться в искренности французов. А потому я в нерешительности. Скорее всего, я воздержусь от опрометчивых шагов, — как можно уклончивей отвечал я.

Мой ответ совершенно не удовлетворил кайзера и он продолжал зондировать почву уже по "Балканскому вопросу".

— Вилли, я с уважением отношусь к интересам Германии не только на Балканах, но и на Ближнем Востоке. Но есть один камень преткновения: Проливы. Этот вопрос можно решить по-разному. На заре своей истории, русские осаждали Константинополь. В итоге так и не захватив его, наши предки заключили неплохой торговый договор с византийцами. Договор был настолько хорош, что нам не потребовался ни Крым, ни выходы к Черному морю, ни сами проливы. Если бы турки в своё время были столь же разумны, как и византийцы, то вопрос о проливах никогда бы не стоял на повестке дня. Что нам нужно по большому счёту? Свободное мореплавание для своих торговых и военных кораблей и отсутствие чужих флотов в Чёрном море. Нам не страшен турецкий или германский флоты. Но заход британских или французских флотов… У нас ещё помнят Крымскую войну. К сожалению, Турция не желает понимать нас.

— Значит, если Германия установит свой контроль над Проливами…

— Смотря какой контроль. Если Черное море так и останется закрытым для нашего флота и доступным для флотов недружественных стран, то нам с этим нужно что-то делать. Германские или австрийские боевые корабли в нашем море мы не будем считать угрозой, с которой невозможно справиться. Но британский флот нас не устраивает ни под каким видом.

И по этому пункту разговор окончился ничем. Кайзера совсем не устраивала ситуация, в которой Босфор будем контролировать мы. Черноморские проливы были для него не так важны, как трасса Берлин — Багдад. Он прекрасно понимал, что владея проливами, мы в любой момент можем прервать эту ниточку, которая свяжет Центральную Европу с Ближним Востоком. Мне уже докладывали о намерении кайзера создать крейсерскую станцию в Персидском заливе. Нам от этого было ни жарко, ни холодно. Турки тоже не возражали. Зато британцы были резко "против", а потому начали вывешивать перед нашим носом вкусную морковку под названием "Черноморские проливы". Именно поэтому они лояльно отнеслись к устроенному мной перевороту в Болгарии. "Болгарский вопрос" тоже беспокоил кайзера. Но тут я сослался на то, что русское общество неравнодушно к судьбе братьев-славян, а потому у власти в Софии удержится лишь прорусски настроенное правительство. Тот факт, что имея Болгарию в качестве плацдарма, мы в любом случае держим под контролем пути сообщения с Ближним Востоком, с этим придётся смириться. А ведь есть ещё Сербия, народ которой не менее дружественен нам. Конечно, правящие им Обреновичи те ещё сволочи, но я не стану диктовать "братушкам" о том, какой правитель для них будет лучшим. Сами поймут. А поняв — примут надлежащие меры.

Говоря про это, я достал с книжной полки географический атлас и раскрыв его на соответствующей странице, провёл пальцем по линии Дуная. Вилли всё понял без слов. Ведь эта река столь же важна для стран Европы, как и сухопутный путь в Азию. И перекрыть этот путь я смогу с такой же лёгкостью. Тем более, что в Николаеве сейчас строятся речные корабли не только для нашей, но и для болгарской речных флотилий.

Вот тут у нас и пошла торговля, результатом которой была договорённость: как там у балканских народов сложатся дальнейшие дела с турками, для нас неважно, но в отношении Германии и Австро-Венгрии болгары будут соблюдать нейтралитет. Ни я, ни кайзер не должны привлекать Болгарию к участию в чисто европейских войнах. Взамен этого, я согласился с правом Германии или Австро-Венгрии содержать в Дарданеллах свои гарнизоны. Всё это было чисто на словах и гарантий того, что достигнутые договоренности будут строго выполняться, никто из нас дать не мог. Заключать формальное соглашение? Тоже не выйдет. И я, и Вилли не в состоянии творить произвол.

После Балкан возникла иная тема для обсуждения: воздушные егеря и гренадёры. Вилли встревожили виденные им кадры "кинохроники" и демонстрация в Крыму. Поэтому он сразу задал вопрос: насколько это реально?

— Реально, мой друг, очень реально, — не моргнув глазом отвечал я, — но здесь существует множество трудностей технического плана. Десантирование целого взвода в грузовом контейнере дорого мне обошлось. Целый взвод солдат пришлось отправить в отставку из-за полученных телесных повреждений.

— Но ведь это неразумно! — живо откликнулся кайзер, — зачем губить прекрасных и храбрых людей? Разве нельзя было поместить в контейнер каких-нибудь туркмен или евреев?

— Вилли! Как можно? Они тоже мои поданные!

— Клаус! Но ведь ты мог попросить у меня каких-нибудь готтентотов! Уверяю, я бы не отказал тебе в таком пустяке. Такие испытания нужно проводить на дикарях, как это делают лягушатники.

Вот это новость! Французы значит тоже клюнули. Да и немцы судя по всему призадумались. Мою догадку кайзер подтвердил немедленно, предложив мне продать парочку экземпляров парашютных устройств и дельтапланов. Отказывать ему в такой малости я тоже не стал. Дело в том, что если дельтапланы ещё на что-то годились, то с парашютами немцы особо не попрыгают. Мои ребята использовали для прыжков не ранцевые парашюты, которые пока ещё здешнему миру неизвестны, а именно "парашютные устройства", которые представляли собой алюминиевый футляр, внутри которого помещался сам парашют в вытянутом виде. Футляр этот подвешивался внутри гондолы дирижабля, будучи жёстко закрепленным. Из нижней части футляра на стропах выглядывало плетёное креслице, в которое и садился парашютист. Сев в креслице и пристегнувшись ремнями, парашютист ждал, когда экипаж откроет нижние створки десантного отсека и дёргал спусковой фал, которым открывался замок подвесного устройства, после чего и происходил сам прыжок. Запихивать такую громоздкую "колбасу" в аэроплан было невозможно, а в дирижабль — самое то! Поэтому я с лёгким сердцем согласился помочь кайзеру с организацией нового рода войск: "люфтегерей".

На этом авиационная тема не была исчерпана. Вилли сообщил о намерении организовать трансконтинентальное воздушное сообщение. Всё-таки получив базы и колонии на Тихом Океане, немцы вынуждены держать там свои войска и каким то образом поддерживать с ними связь. Телеграфные линии это позволяли, но ведь не всё передашь по телеграфу. Часть сообщений приходится доверять бумаге и перевозить почту специальными курьерами — фельдегерями. Подозреваю, что перевозить будут не только почту. Наверняка постараются и подглядывать где только возможно. Но с другой стороны: что это немцам даст? Ничего такого, что стоило бы прятать от глаз воздушной разведки, на большей части материка нет. Зато построенные с немецкой помощью "аэропорты" нам самим пригодятся. Их дирижабли будут лететь в основном вдоль Транссиба, а нам нужно и в иные стороны летать. Как ни крути, но без нормально оборудованного аэропорта, лучше к делу не приступать. Вот потому и дал я на это своё согласие.

Разногласия возникли лишь по конечному участку маршрута. Немцам после Читы требовалась трасса на Шаньдун и дальше на Филиппины. У меня был иной интерес и я настаивал на прохождении трассы через Хабаровск, Владивосток и дальше не Сеул. В итоге, договорились, что сперва оборудуем трассу до Читы, а там решим по обстоятельствам.

К участию германского промышленного капитала в совместных с нами проектах, Вилли отнесся неоднозначно. Я его прекрасно понимал. Немцам нужен не конкурент, а покупатель их товаров.

— Вилли! В стране, с нищим населением не может быть много покупателей ваших товаров. Чтобы повысить емкость потребительского рынка, нужно увеличить доходы населения. Тут надеяться на одно только земледелие не приходится. Всё, что оно может нам дать, так это обеспечить приличную жизнь для пятнадцати миллионов человек. Прочие сто двадцать миллионов ничего у вас не купят, потому что едва сводят концы с концами. Единственный выход из нищеты — развитие собственной промышленности. Именно это должно нам дать увеличение народного достатка. Если это произойдет — количество покупателей возрастет в разы. В долгосрочной перспективе вам выгодней вложиться в наше развитие, чем довольствоваться теми крохами, которые ваши промышленники имеют с России.