Чтение онлайн

Ближе к 1903 году я понял: конфликта не избежать. Поэтому я отдал приказ о начале подготовки к войне с Японией. Для Георгия и адмирала Дубасова моё решение неожиданным не было. Подготовка к возможной войне на Дальнем Востоке нами велась давно. Мой последний по времени приказ просто требовал ускорить её. Поэтому, я надеялся на то, что к нужному времени у нас будет в этом месте достаточно сил для ведения маленькой и надеюсь, что всё-таки победоносной войны.

Подготовка эта велась по многим направлениям. Но сейчас то, что я задумал ранее, нуждалось в дополнении. В частности, нужно было что то делать с японскими шпионами. Японская разведка не шла ни в какое сравнение с британской, но это не делало её менее опасной. А толковой контрразведки у нас как не было, так и нет до сих пор.

До недавнего времени, вопросы контрразведки находились всецело в руках политического сыска являясь его подсобным делом. Этим и объясняется то обстоятельство, что борьба с неприятельскими шпионами велась бессистемно, шпионские процессы являлись редкостью.

Зубатов, прекрасно показавший себя на ниве борьбы с революционерами, совсем никак не проявил себя в борьбе с иностранным шпионажем. Ежевский, в чьём ведении были особые отделы, понимал в этих делах ещё меньше Зубатова. Мне позарез нужен был человек, способный создать такую организацию. Что интересно, такой человек имелся. Просто я не был до конца уверен в его лояльности. Но деваться мне было некуда и я дал Зубатову задание:

— Сергей Васильевич, у меня имеется для вас очень важное задание. В моём "особом списке" числится некий Феликс Эдмундович Дзержинский. Наверняка он и у вас на заметке.

— Да, ваше величество, у меня есть сведения об этом человеке. В настоящий момент господин Дзержинский состоит в разрешенной партии христианских социалистов и выполняя задание своей партии, работает в Маньчжурии в области Албазинского православного войска.

— Чудесно! Задание ваше будет вот каким: нужно уговорить господина Дзержинского создать и возглавить отдел по борьбе с иностранным шпионажем. Подчиняться этот отдел будет вашему Комитету. Уверяю вас, если у вас выйдет уговорить Феликса Эдмундовича поступить на службу, то этим самым будет сделано большое дело.

Спустя месяц после этого разговора, лично съездивший в Албазинский округ Сергей Васильевич, доложил о том, что вербовка прошла успешно и прием на службу Феликса Эдмундовича осуществлён.

— Вот только я, ваше величество, позволил себе дерзость, не до конца выполнить ваше повеление, — я кивнул Зубатову головой, разрешая продолжать и он объяснил мотивы своего самовольства, — не смотря на то, что господин Дзержинский принимал участие в революционном движении, у него нет ни необходимых знаний, ни нужного опыта для руководства тайной деятельностью. Поэтому я взял на себя смелость нарушить ваше повеление и поставить его на более скромную должность, на которой он приобретёт начальный опыт.

— И кем теперь является господин Дзержинский?

— Столоначальником Приамурского особого сыскного бюро, без присвоения классного чина и правом непосредственного доклада мне. Раньше такого бюро у нас не было. Я принял решение образовать первое из территориальных учреждений такого рода. Если господин Дзержинский оправдает возлагаемые на него надежды, то его службу можно и укрупнить. Смею заметить, лично я сомневаюсь, что сей дилетант добьётся успеха в незнакомом для него деле.

Вообще то, не спеша придавать новой службе всероссийский размах, Зубатов поступал правильно. Феликсу Эдмундовичу действительно требовался хоть какой то начальный опыт. А вот насчет неверия…

— Сергей Васильевич! Принятое вами решение я одобряю. А насчет дилетанта вы не совсем правы. В политическом сыске и до вас хватало профессионалов. А каковы их успехи? Можете не отвечать. Прекрасно помню о том, что до начала вашей деятельности, смутьяны только росли в числе. Повышая вас по службе, я делал ставку на человека, который способен принимать необычные решения. И вы оправдали мои надежды. Но в таком деле, как ловля иностранных шпионов, ваша служба себя не проявила. Значит вам нужен человек, способный принимать необычные решения. Пусть он ещё многому не учён. Так даже лучше. Сложившийся подход к делу будет только мешать ему. А мне нужно, чтобы в момент начала войны, японская разведка внезапно ослепла и оглохла.

Итак, первым противником будущего "Железного Феликса" стали японские спецслужбы. Нужно сказать, что они в это время были далеко не на высоте своего положения. Нужного для таких дел искусства у них ещё не было. Понимая это, японцы пошли верным путём, применив принципы "муравьиной разведки". То есть, брали не качеством работы, а количеством задействованных в деле агентов. Огромное количество японских агентов, проникали на нашу территорию и работали разного рода парикмахерами, массажистами, мелкими торговцами… Ценность каждого такого агента была невелика. Информации, интересной японским штабам от каждого них шло мало. Но курочка по зёрнышку клюёт. Когда сведения к резиденту поступает от множества людей, из таких вот "зёрнышек" постепенно складывается целостная картина. Примитивно? Но зато эффективно.

Дзержинский начал с того, что завел картотеку на всех поданных микадо, которые легально пребывали на территории нашего Дальнего Востока. Но были и те, кто маскировался под корейцев или китайцев, резонно полагая, что отличить их от японцев мало кто из европейцев сумеет. В моём времени такой подход себя оправдал. Разоблачить таких хитрецов с помощью тех же китайцев было нетрудно. Но так как сами китайцы не испытывали желания сотрудничать с русской полицией, японские агенты чувствовали себя достаточно вольготно. Но здесь у них такое не прошло. Особенность подхода Дзержинского к делу была в том, что он делал ставку на сотрудничество с простым народом. Поэтому, для выявления тайных агентов, он привлёк албазинских христиан, с которыми успел хорошо поработать ещё до процесса вербовки. Именно албазинцы стали первыми оперативными работниками Приамурского особого сыскного бюро. Благодаря им, было выявлено немало японцев, скрывавших своё происхождение. Помимо албазинцев, Дзержинскому начала помогать "Красная стража" председателя Ли, с которой он тоже установил сотрудничество. Благодаря такому подходу, большая часть японской агентуры стала нам известна. Правда, хватать и сажать этих явных шпионов мы не спешили. В первую очередь потому, что здесь пока что так не принято. Арест поданных микадо в мирное время, без достаточных доказательств их подрывной деятельности, мог вызвать международный скандал. Поэтому, я дал задание Зубатову подготовить операцию "Артель", сигналом к началу которой будет начало войны между японцами и нами. А заодно определить места, где мы во время войны будем держать арестованных. Пока же, службу Дзержинского мы усилили специалистами из "сливного бачка", чтобы "кормить" супостатов качественной "дезой".

Шпионаж конечно важен, но не менее важным делом я считал подготовку тыла к войне. Я не спешил отдавать команду на массовую переброску войск на Дальний Восток. Она конечно потихоньку производилась, но в основном в форме переброски маршевых команд, которые шли на формирование новых частей. Зато создание складов с запасами военного имущества шло полным ходом. Те же самые боеприпасы в огромном количестве везли в срочно создаваемые в Приморье и Приамурье склады. Параллельно создавались госпитали и лазареты, накапливались запасы медикаментов и перевязочного материала. В общем, везли всё, что невозможно было производить на месте, резонно полагая, что лучше всё подготовить заранее, чем спешно завозить с началом войны.

Но не только нужное имущество везлось в те края. Военно-топографическая служба тоже была брошена на подробное изучение этого театра военных действий. Кроме топографов, для ознакомления с местными условиями начали прибывать выпускники АГШ, Московской академии и штабные офицеры намеченных к переброске частей.

Точно так же туда начали следовать подчинённые полковника Кованько: воздухоплавательные отряды, чьё хозяйство было весьма сложным и громоздким. Переброске подлежали аэростатные команды и экипажи дирижаблей. Последних было целых четыре штуки и они носили свои названия: "Илья Муромец", "Святогор", "Алёша Попович" и "Добрыня Никитич". Но не только они определяли лицо наших ВВС. Почтовые самолёты "РосБельАвиа" тоже начали обживать только что созданные аэродромы. В мирное время они не подчинялись Кованько, но в военное время я решил их использовать в качестве самолётов разведки и связи. Подвешивать на них бомбы я не спешил: незачем преждевременно раскрывать их настоящие возможности. Бомбить будут дирижабли и только дирижабли! Кстати, аэропланы теперь были не только у нас. Американцы вот-вот испытают свой первый аэроплан. Весьма близок к этому и бразилец Сент-Дюмон. А перуанский изобретатель Паулет уже построил свой самолёт, причем оснастил его аж реактивным двигателем и готовился конструировать для голландцев реактивную "летающую торпеду". Все эти новости меня не очень беспокоили. Этим ребятам пока что далеко до нашего Потапова, который значительно превосходит их нужными знаниями.

Пока шла вся эта возня, обстановка на Дальнем Востоке в очередной раз изменилась. Японцы продолжали усиливать свою сухопутную группировку в Китае. В этом году они наконец то подавили партизанское движение на Тайване и додавливали филиппинских партизан на Лусоне. Это позволило им более плотно заняться делами на материковом Китае. А войск у них уже было там немало. В Чжили они держали целый армейский корпус, который сумел покончить с ихэтуанями в окрестностях Бейпина. Кроме того, они могли рассчитывать на помощь войск марионеточного правителя Южной Цин. Войска эти даже второсортными трудно было назвать, но численность в полторы сотни тысяч — это серьёзно. Правда, пока что эта сила, совместно с контингентами европейских армий готовилась воевать с войсками Не Шичена. В Маньчжурии же, против НОАК, численность которой достигла ста тысяч человек, действовала японская группировка равной численности. Большинство японских вояк несло гарнизонную службу вдоль линии ЮМЖД и строящейся дороги из Бейпина в Харбин. Полевых войск пока что было мало, но подкрепления всё таки прибывали и к концу 1903 года следовало ожидать, что численность Квантунской армии достигнет двухсот пятидесяти тысяч человек. Именно к этому сроку и мы собирались выставить свою группировку равной численности.