Николай Михайлович Пржевальский. Путешествие длиною в жизнь
Шрифт:
Е. А. Толпыго похоронили 20 июня 1877 г. на кладбище Георгиевской церкви. Кладбище не сохранилось. Поэтому авторы подняли вопрос об установке памятника-кенотафа этой замечательной женщине, матери семерых детей, на территории храма Георгия Победоносца [44] (см. цв. вклейку).
Символично, что памятник был открыт 18 августа 2020 г.: в этот день Россия отмечала 175-летний юбилей создания Русского географического общества, членом которого был герой нашей книги [45] .
44
Храм Георгия Победоносца г. Смоленска построен в 1782 г. усердием священника Петрашевича. В церкви св. Георгия живут студентки Центра подготовки церковных специалистов (ЦПЦС). Там же они ежедневно собираются на совместные утренние и вечерние молитвы, несут различные послушания. 21 октября 2019 г. состоялась конференция, посвященная 170-летию со дня основания Смоленского епархиального женского училища и 30-летию со дня возобновления его деятельности. Доклад директора ЦПЦС Е. В. Полянской был посвящен истории развития Смоленского духовного училища со времени открытия в 1849 г. до нашего времени. О том, каких успехов достигли преподаватели и студенты отделений ЦПЦС (регентского, иконописного, лицевого шитья), слушатели узнали из докладов заместителя директора ЦПЦС О. М. Маковцовой, а также заведующих отделениями – Т. М. Белякиной, О. В. Шадриной.
45
Большую роль на этапе получения разрешения на строительство, выбора места размещения памятника сыграло взаимодействие светской и духовной властей: заместителя губернатора Смоленской области П. В. Хомайко и митрополита Смоленского и Дорогобужского Исидора. Особую благодарность заслуживает Н. В. Деверилина, заслуженный работник культуры РФ, заместитель председателя Областного краеведческого общества, неутомимо и плодотворно трудившаяся с первого до последнего дня создания памятника. Существенную финансовую помощь оказало Смоленское отделение РГО (председатель А. П. Катровский) и Национальный парк «Смоленское Поозерье» (директор А. С. Кочергин).
«Моя мать вывела всех нас на прочный путь жизни» (Николай Пржевальский).
Кузьма Фомич Пржевальский – дед Н. М. Пржевальского по отцу
Большинство авторов, писавших о путешественнике Пржевальском, сообщали о его деде то, что написал Н. Ф. Дубровин. «Казимир, дед Николая Михайловича, воспитывался в иезуитской школе в Полоцке, но до окончания курса бежал из училища и перешел в православие, приняв имя Кузьмы Фомича» (Дубровин, 1890, с. 3). На основании каких данных это было написано, неизвестно.
Кузьма родился, женился, родил сына Михаила (1803) и до 1818 г., когда был внесен в VI часть родословной книги витебского дворянства (8 марта 1818 г.), жил в Скуратове Витебской губернии – родовом гнезде Пржевальских.
Скуратово (Скуратово-Романово-Замерзино [46] ) прадед Кузьмы Фомича, Лаврентий, получил от матери, Кристины Превальской, урожденной Гостилович. И с 1666 г. земли дворян Гостиловичей, находившиеся в Витебском воеводстве, стали «гнездом» Пржевальских.
46
Фольварк (хутор) Скуратово, застенок (немереная земля, прилегавшая к покосам, лесу и т. д.) Романово и усадьба (помещичий дом с пристройками) Замерзино. // В начале XX в. владения Пржевальских входили в Бабиничскую волость Витебского уезда Витебской губернии. При советской власти Скуратово было в составе Вороновского сельсовета Витебского района Витебской области. Во время Второй мировой войны родовое гнездо и семейное кладбище Пржевальских были уничтожены.
Это «гнездо» поочередно было в составе трех государств, а Пржевальские, не покидая «гнезда», были подданными сначала Великого княжества Литовского, потом Речи Посполитой (Польши), затем после раздела Польши – Российской империи.
Уже после первого раздела Польши (1772) под власть российской короны перешли земли до Двины, Друти и Днепра, включая районы Витебска, Полоцка и Мстиславля [47] .
Кузьма был женат на Варваре Терентьевне Красовской, родная сестра которой, Пелагея Терентьевна, жила в Тверской губернии. Возможно, поэтому Кузьма с женой решили переехать в город Старицу Тверской губернии.
47
Отец Кузьмы, Томаш (по-русски Фома), получил Скуратово от своего отца Мартына в 1778 г., будучи уже подданным Российской империи.
Кузьма Фомич сначала служил надзирательским помощником, затем канцеляристом в Старице (1818), Вышнем Волочке и Весьегонске (1822). Потом он работал в канцелярии Тверского дворянского депутатского собрания (1824–1826) и имел чин коллежского регистратора.
В этот период, с 20-летней разницей со старшим сыном Михаилом, родились сын Алексей (1824) и две дочери, Елена (1827) и Аграфена.
К этому времени Кузьма Фомич владел имением в Старицком уезде Тверской губернии и был записан в тверское дворянство в VI часть родословной книги (грамота от 6 февраля 1826 г.).
В последние годы жизни Кузьма Фомич, покинув свое имение в Тверской губернии, стал управляющим имением Митюли дворянина Палибина в Смоленской губернии.
Кузьма Фомич Пржевальский скончался в 1842 г. – в том же году, что и А. С. Каретников. Где похоронили Кузьму Фомича Пржевальского, неизвестно. Можно предположить, что на кладбище церкви в Данькове, к приходу которой была приписана деревня Митюли, или на кладбище церкви в Лобкове, где упокоился Алексей Степанович Каретников.
Кто из детей Кузьмы Фомича получил его земли в Витебской губернии и наследовал владения в Старицком уезде Тверской губернии? Известно, что в 1800-е годы тверские владения [48] принадлежали младшему сыну, генерал-майору Алексею Кузьмичу [49] , родному дяде путешественника Н. М. Пржевальского.
48
Кроме владений в Старицком уезде Алексей Кузьмич также владел имениями Карпово и Котлово в Ржевском уезде (продал их в 1855 г.) и Козлово в Ушаковской волости Зубовского уезда (ГАТО. Ф. Р-476. Оп. 1. Д. 15. Л. 300; Тверские губернские ведомости, с. 227).
49
РГВИА. Ф. 400. Оп. 12. Д. 5547. Л. 22–32; Ф. 400. Оп. 9. Д. 3255. Л. 423–437; Ф. 409. Оп. II. Д. 28141. Л. 113 (п./с. 323–471, 323–513). 1879 г. Недвижимость 100 десятин земли в Тверской губернии Старицкого уезда. Родовое имение.
Возможно, что к старшему сыну, Михаилу Кузьмичу, который был записан в витебское дворянство в VI часть родословной книги (1823), перешли земли витебские. На эту мысль наводят следующие строки из письма сестры путешественника: «Мамаша скучает одна в деревне. Из нас никого у нее нет. Нынешнее лето даже Иван Демьянович [50] уехал в Витебск получать наше наследство [выделено нами. – Авт.]» [51] .
50
Иван Демьянович Толпыго – второй муж Елены Алексеевны Пржевальской-Толпыго, урожденной Каретниковой.
51
НА РГО. Ф. 13. Оп. 2. Д. 200. Письмо Елены Михайловны Пржевальской-Гольм брату Николаю Михайловичу. 21 июня 1867 г. Петербург.
Кузьма Фомич, очевидно, был на венчании старшего сына и успел увидеть внуков, Николая и Владимира, родившихся в усадьбе Кимборово.
О Михаиле Кузьмиче – сыне Кузьмы Фомича и отце путешественника – наш следующий очерк.
Михаил Кузьмич Пржевальский – отец Н. М. Пржевальского
Н. Ф. Дубровин нарисовал малосимпатичный портрет этого человека. И выглядело вполне естественным, что Алексею Степановичу Каретникову Михаил Кузьмич не понравился, так как был некрасивым, больным и в низких чинах. Каретников «отказал ему от дома». «Родители долгое время не соглашались выдать дочь за отставного пехотного офицера, считая такой брак мезальянсом, по сравнению с замужеством старших дочерей. Первое время Михаил Кузьмич очень не нравился семейству [Каретниковых]. Он был нехорош собой, говорит лицо, его знавшее [выделено нами. – Авт.], высокого роста, худой и бледный, глаза мутные с поволокою, а на голове шапочка, прикрывающая колтун. Каретниковы смотрели на него как на человека, не подходящего быть мужем Елены Алексеевны, и Алексей Степанович, обыкновенно никогда не высказывавший своего мнения о соседях, дал почувствовать Михаилу Кузьмичу, что ему не нравятся частые его посещения их семейства».
Кто это, «лицо его знавшее», которое дало «негативную информацию» в 1889 г.?
По словам Дубровина, это был смоленский помещик Севрюков, сосед Каретниковых по Кимборову. Скорее всего, имелся в виду капитан Петр Константинович Севериков из сельца Белое, который в 1844 г. был крестным отцом (восприемником) сына Михаила Кузьмича, Евгения Пржевальского. За давностью лет Севериков мог что-то забыть или перепутать, но очевидно, что Михаил Пржевальский в период ухаживания за Еленой Каретниковой не выглядел богатырем, так как вышел в отставку по причине плохого здоровья, да и богатыми имениями он не владел.
Перед увольнением со службы Михаил восемь месяцев пролежал в Динабургском военном госпитале и, как следовало из медицинского свидетельства, выданного старшим доктором госпиталя, «неоднократно подвергался кровохарканью, потемнению зрения, обморокам, сильным болям в груди» [52] . Скорее всего, здоровье он подорвал, когда ловил литовских мятежников: «Был в походе одну кампанию 1831 года с батальоном в Тельшевском и Шавельском уездах Виленской губернии, по случаю возникших там возмущений, для охраны границ Курляндии и находился в разных рекогносцировках для открытия и поимки литовских мятежников» [53] .
52
Формулярный список и медицинское свидетельство старшего доктора динабургского военного госпиталя (Дубровин, 1890, с. 4).
53
РГАФ МФ. Ф. 406. Оп. 4. Д. 3776-с. Л. 1–4. (Невский архив, вып. 6, 2003, с. 322).
Военные столкновения с мятежниками в основном происходили вблизи лесов и болот, в которых повстанцы легко скрывались. Именно в такой, по сути дела, партизанской войне на территории Литвы участвовал поручик (с 1829) Эстляндского полка Михаил Пржевальский. Он, как написано в послужном списке, «слабым в отправлении обязанностей службы замечен не был, беспорядков и неисправностей между подчиненными не допустил».
За период Польской кампании поручик Михаил Пржевальский «ранен не был, в плену не находился, чином, орденом и знаком отличия награжден не был». Отсутствие наград говорило о том, что Михаил в «действительных сражениях в пределах Царства Польского» не участвовал: б?льшую часть Польской кампании он провел в госпитале.