Чтение онлайн

Будущее начинало дышать по-новому.

Когда посыльный доложил, что прибыли командующие гвардейских дивизий, я поднялся. Встреча с военными – ключ к укреплению власти. Гвардия лояльна – пока верит в силу императора. Я собирался убедить их, что я – не просто царь, но и стратег, и государственник.

Я распахнул дверь кабинета.

– Зовите их. Начинаем.

В это мгновение я чувствовал не просто уверенность. Я чувствовал силу. Не ту, что исходит от трона или короны, а ту, что приходит с пониманием:

я знаю, что будет.

Я знаю, чего нельзя допустить.

И я здесь, чтобы изменить это.

***

В Белом зале стояли трое: генерал-адъютант Владимир Артемьевич Дедюлин, командующий лейб-гвардией; полковник Павел Жилин, молодой, но храбрый офицер, участвовавший в подавлении беспорядков; и генерал Витольд Новицкий, поляк по происхождению, консервативный, но дисциплинированный. Они выстроились по уставу, лица – спокойные, но в глазах – напряжённый интерес.

Я прошёлся перед ними, не спеша.

– Господа, - начал я, остановившись. – Впереди времена, которые сломают слабых. Я не собираюсь быть слабым. И вам не позволю.

Жилин чуть провёл бровью. Новицкий даже на миг сжал губы. Дедюлин же лишь кивнул – он был старой школы, и уже чувствовал, что перед ним стоит другой Николай.

– Мы реформируем армию. Прежде всего – гвардию, как символ дисциплины и воли. Я прикажу разработать новую систему боевой подготовки. Хочу, чтобы через полгода лейб-гвардейцы стреляли быстрее германцев и маршировали точнее британцев.

– Ваше Величество, - осторожно заговорил Новицкий, - подобные реформы потребуют значительных затрат и времени. Подозреваю, Дума не в восторге будет…

Я резко повернулся к нему.

– Дума будет в восторге от того, что мы останемся в живых и не сдадим Петербург в руки толпы, когда она снова попытается его взять. Или вы хотите ждать, когда в Зимний войдут революционеры с ружьями?

Тишина. Никто не осмелился ответить.

– Поручаю вам, господа, собрать списки офицеров, на которых можно положиться. Не тех, кто чин по родству получил, а тех кто любой пост заслужил в поле, а не в салоне. Срок – неделя. И… конфиденциально. Это приказ.

Я сделал паузу, разглядывая их.

– А теперь – вольно. Идите.

Когда за ними закрылась двери, я на мгновение опёрся на спинку кресла. Вот он, первый камень, брошенный в стоячее болото. Теперь слухи точно расползутся: «государь стал другим», «государь говорить, как военный», «государь готовится к буре». И это хорошо. Мне нужно, чтобы они начали беспокоиться. Чтобы привычный комфорт растаял, как весенний лёд. Я вернулся в кабинет. На столе уже лежали первые доклады – о ценах на зерно, ситуации в Варшаве, передвижениях Балканских союзников.

Я потянулся к документам.

Впереди была эпоха, которую я знал как учебник.

Но теперь я – его автор.

***

Я продолжил читать донесения. На первый взгляд – сухая статистика: забастовки на текстильных фабриках, недовольство крестьян после неурожая, рост популярности левых газет. Но за цифрами я видел больше – будущую кровь на улицах, гильзы на булыжниках, лозунги на баррикадах. Всё это я знал. Всё это уже было.

Но не будет снова.

Не на моей смене.

Я поднялся и подошёл к массивному окну. За ним – город, который я должен был защитить. Город, который в иной реальности стал ареной трагедии, местом расстрелов, унижения и страха. В его дымке – образ будущего, который я ещё могу переписать.

Позади меня мягко открылась дверь – незаметно, почти призрачно.

– Ваше Величество? – прозвучал голос. Это была Александра, моя «жена». В её голосе звучала тревога.

Я обернулся.

– Да дорогая?

– Сегодня ты… иной. – Она приблизилась. – В тебе есть… холод, которого я не знала. И одновременно… какая-то твёрдость. Уверенность. Это… хорошо?

Я посмотрел на неё долго. Передо мной стояла женщина, которая в другой истории станет символом слепоты власти, но на деле – всего лишь мать, жена и жертва обстоятельств.

– Это хорошо, Саша, - сказал я мягко. – Потому что только с этой уверенностью я смогу сохранить всё, что для нас важно.

Она кивнула, но в глазах у неё была тревога. Я видел, как она оценивает меня, как чувствует, что я – уже не совсем тот, кого знала. Но я не мог иначе. У меня не было права на слабость. Не теперь. Когда она ушла, я вновь остался один. И тогда впервые за день – я позволил себе улыбнуться. Настоящею, искреннюю. Не от радости, а от ощущения: колесо истории сдвинулось с места. Завтра начнётся всё по-настоящему. А пока – я лишь человек у зеркала времени, в котором отражается целая страна.

Ночь прошла в размышлениях. Время неумолимо двигалось вперёд, но не покидало ощущение, что я уже не тот Николай, который сидел на троне ещё вчера. Я был другим. Вижу мир не как отчаянный правитель, а как человека, который знает, что нужно сделать, чтобы избежать катастрофы. Я знал – для того, чтобы изменить будущее, я должен подорвать привычный порядок, укрепить своё положение и, возможно, даже пойти на риск. Одним из первых шагов было наладить отношения с теми, кто сейчас не верит в меня. Впрочем, большинству просто нужна была уверенность в том, что я готов действовать.

С этого и начнём.

Когда я вошёл в Зал заседаний, меня встретил молчаливый взгляд министров и высокопоставленных чиновников. Я был окружён мужами, что привыкли подчиняться, но не всегда по воле сердца. Их недоумение было явным – они не понимали, что происходит. Я теперь тот Николай, которого они знали, но в моих глазах был холод и решимость, которых раньше не было.

– Ваше Величество, – заговорил министр внутренних дел, - отчёт о состоянии политической ситуации в стране. Есть тревожные сигналы из Петрограда. В рядах рабочих возникают антиправительственные настроения.

Я молча выслушал его, не перебивая. Это было частью плана – я должен был выслушать всех, даже тех, кто знал, что меня не устраивает. Но самое главное – мне нужно было продемонстрировать силу воли.

– Благодарю за отчёт, - наконец произнёс я. – Но всё мелочи. Я не собираюсь беспокоиться о мелких беспорядках, если не могу контролировать ключевых людей. У нас не армия, а потрёпанный набор отдельных волевых единиц. Мы должны стать монолитом, который способен не только бороться с внутренними угрозами, но и не бояться внешних.