Чтение онлайн

– Кто ты, малыш? – спросил я, почесав «голову» существа пальцем другой руки.

Начав радостно вибрировать, словно ему нравилась щекотка, «головастик» вдруг замер. А затем исторг из своего тельца световое поле, упруго толкнувшееся в мою ладонь. Магическое сознание отозвалось каким-то непривычным и в то же время отдаленно знакомым ощущением.

– Ты – магия? – сам не веря своей догадке, предположил я.

Существо бойко запрыгало по ладони, давая понять, что я угадал.

– Подожди, - покачал я головой. – Магия ощущается и выглядит совсем по-другому.

Ведь магия – это энергия. Своим носителем, то есть магом, воспринимается как вибрация, материального воплощения не имеет, а, следовательно, невидима пока не сформирована в заклинание. А тут на тебе, почти живое существо – теплое, упругое, даже вполне весомое. Единственное, что делало его похожим на привычную магию – это едва ощутимая вибрация и гул, которые «головастик» производил при почесывании.

Искра всем своим светящимся существом выразила искреннее недоумение. Были бы плечи, наверное, пожала бы ими.

– Магия, говоришь?
– задумчиво протянул я, рассматривая нового знакомого. – Моя магия?

Согласный кивок заставил меня замереть от удивления. Может, убийцы воткнули церемониальные кинжалы не в те точки? Что-то подсказывало, что ответ нужно было искать не на уровне магического сознания, а в материальном мире.

– Ну что ж, малыш, пусть будет так. И уж коли ты вполне живой, буду звать тебя Мико.

Мико согласно вильнул «хвостом».

– А мне надо выяснить, насколько живой сейчас я. Поэтому нужно вернуться.

Без лишних телодвижений, «головастик» растекся по ладони и словно просочился через кожу в кровь, а мое магическое сознание получило легкий энергетический импульс. Да, этот забавный малыш не шел ни в какое сравнение с тем потенциалом, каким я обладал ранее. Но за неимением лучшего будем пользоваться тем, что есть.

На первом плане стоял вопрос о безопасности моего теперешнего состояния. Поэтому я быстро покинул уровень магического сознания, и открыл глаза уже вполне материального тела, которое все еще находилось в лежачем положении. При очередной попытке беглого осмотра обиталища ничего нового не выяснилось. Бревенчатые стены, низкий потолок из бруса, небольшое окно, в которое нещадно било солнце. И, кажется, здесь я был один.

Попытавшись пошевелить руками, я обнаружил, что свободно могу это сделать. Ни веревок, ни цепей, ни каких-либо сдерживающих чар на них не было. Я нащупал под собой что-то вроде тюфяка, а под головой явно имелась подушка.

Заметив, что на мою возню никто не отреагировал ни словом, ни делом, я решительно приподнялся на локтях. И, несмотря на тяжесть в мышцах, удалось мне это довольно легко. Я не стал останавливаться на достигнутом и сел. А вот это было зря. Мир покачнулся.

В этот миг дверь, притаившаяся в дальнем от кровати углу, открылась, и на пороге появился высокий мужчина лет сорока пяти, с аккуратной темной бородой, одетый в брюки, белую рубашку и жилет. На левую руку, на широком ремешке была пристегнута какая-то круглая штука. Казалось, он тоже был немало удивлен увиденным, потому что замер и открыл рот.

– Вы кто? – я грозно сдвинул брови, надеясь этим продлить замешательство гостя.

Ведь другого оружия у меня не было, да и рукопашную схватку я сейчас не потянул бы. Мужчина хлопнул глазами раз, другой, а затем закрыл рот, клацнув зубами.

– Завязывал бы ты с выпивкой, Тимофей!

А вот теперь настала моя очередь удивляться. Какой, к дакхровой матери, Тимофей?! Это кому еще тут завязывать надо?

– Кто вы и что вам нужно? Что я здесь делаю? – пытаясь сохранить каменное выражение лица, спросил я.

– Я Игнат, твой гувернер. Живешь ты здесь вот уж восемнадцать лет. Как отец твой дом этот матери отписал в честь твоего рождения, так и живешь, - гость неодобрительно покачал головой. – Заканчивай пить. Ты ж с совершеннолетия не просыхаешь. Хоть бы закусывал! Ладно, меня, отражение в зеркале скоро узнавать перестанешь.

И он красноречиво кивнул на небольшое зеркало, висевшее почти у самой двери. Меня буквально подбросило с кровати. Позабыв о возможной опасности, я бросился к зеркалу, и, сорвав его со стены, уставился на гладкую поверхность, которая беззастенчиво отражала… не мое лицо! На меня смотрел бледный юнец с ввалившимися щеками и синяками под глазами. Сальные тусклые волосенки свисали до плеч. Я чуть повел зеркалом, и в нем отразились эти самые тощие плечи и узкая грудная клетка. Ни шрамов от прежних боев, ни шести свежих ран от последнего предательства на ней, естественно не было. Отстранив зеркало, я посмотрел на свои ноги, одетые в темно-синие штаны из какой-то грубой ткани.

– Какого дакхра здесь происходит? – прошептал я, адресуя вопрос скорее самому себе, нежели Игнату.

– Вот, уже и разговариваешь непонятно! Куда делись четыре года изучения родного и иностранных языков, - распричитался гувернер Тимофея. – Стыдно мне за тебя.

Но мне было совсем не до его жалоб. Что-то в Мироздании пошло не так, или шестеро бездарей не туда, куда было нужно, воткнули ритуальные кинжалы? И вместо того, чтобы обрубить мне доступ к магии и навсегда лишить душу возможности перерождения, отправили в другой мир в тело какого-то юноши, вероятно, безвременно почившего с перепоя.

От осознания внезапно открывшихся перспектив аж дыхание перехватило. Хотел ты, Адарис покоя, так получай. Другой мир, новое молодое тело. Уж здесь-то Владыке тебя точно не достать. А если последовать совету Игната, то можно прожить еще долгую и вполне спокойную жизнь.

Я подмигнул своему новому отражению. Ну что ж, Тимофей, будем знакомы. Надеюсь, за свою весьма короткую жизнь ты не успел натворить ничего, что негативно повлияло бы на наше будущее. А печень мы с Мико почистим. Еще было бы неплохо получить доступ к памяти моего нового тела. Ну да это все подождет.

Судя по всему, преследование и скорая смерть мне не грозили, а значит, можно было заняться более приземленными вопросами. Осторожно вернув зеркало на место, я повернулся к теперь уже своему гувернеру. Не забыть узнать, кто такой гувернер.

– Знаешь… Игнат, ты прав, - изрек я, чем заслужил новый удивленный взгляд. – Пора начинать новую жизнь. Но хотелось бы это сделать чистым.

Теперь уже Игнат сдвинул брови. Неужели все нужно объяснять! Ох, нелегко мне с ним придется.

– Помыться бы, милейший Игнат, - терпеливо пояснил я.

– Хм, ванну? Это можно. Вот только сначала тебе придется натаскать воды.

Так, видимо, жизнь в новом мире не будет столь беззаботной, как я рассчитывал.

После горячей ванны, в которой пришлось отмачивать новое тело довольно долго, я лежал на кровати, закрыв глаза, и ковырялся в воспоминаниях своего нового тела. По-другому этот процесс назвать было нельзя. Воспоминания были похожи на склад старого ненужного барахла, которое приходилось выковыривать из-за подкладки сундука памяти. Но, несмотря на это, мне удалось узнать кое-что о Тимофее и о его родном мире. Парень оказался незаконорожденным отпрыском некоего графа Никольского. Рос с матерью Ольгой Ивановной в деревне Большие Вязанки. Мать звала его Тимохой, держала строго, пыталась воспитывать и учить, порола по делу. И только это стимулировало ее чадо к какой-то деятельности. Но, несмотря на строгость, Тимофей мать любил.