Чтение онлайн

— Аттикус, — тихо промолвил Джейк. — Пойдем в машину.

Эми посмотрела на него с благодарностью, но он уже отвернулся.

Дэн сидел на скамейке, упершись локтями в колени, повесив голову и бесцельно выдергивая торчащую из джинсов ниточку. На сестру он не смотрел.

— Нелли сказала, перед смертью Алистер назвал нас храбрецами. Как по-твоему, он имел в виду, что мы должны храбро держаться, или что он нас считает храбрецами? — Он не дал сестре времени ответить. — Наверняка и то, и другое сразу.

«Да. Да, но…»

Эми закрыла глаза. Слезы жгли веки.

— Дэн, — прошептала она. — Я больше не могу.

Несколько секунд Дэн молчал.

— Знаю, — ответил он. — Это все… ужасно. Но, Эми…

Он прижался к ней. Эми открыла глаза и посмотрела на брата.

— Во-первых, у нас нет выбора, — веско произнес он. — В смысле, вот что делать — сдаться и бросить заложников на произвол судьбы? А во-вторых, помнишь, ты сама говорила Гамильтону… Эразм и Феникс хотели бы, чтобы мы довели дело до конца. Ты ведь не просто так сказала, чтобы утешить Йону. Это же правда!

— У меня сейчас такое чувство, будто вообще ничего не осталось. Все разбито, втоптано в прах…

Голос Эми оборвался. Брат и сестра долго сидели бок о бок. Молчание окружало их коконом печали.

Наконец Дэн выпрямился.

— Знаю, что нам сейчас надо, — сказал он. — Буррито, которые можно разогревать в микроволновке.

Любимое изобретение Алистера. Эми слабо улыбнулась.

— Помнишь, какую вечеринку он устроил? — продолжал Дэн.

— Мини-буррито в виде закуски, буррито как основное блюдо — и буррито с мороженым на сладкое!

— Помнишь, мы оттащили остатки в столовую для бездомных — сколько там буррито оставалось?

— Восемьдесят семь, — ответил Дэн. — Я считал. Алистер огорчался, мол, мало съели, но мы и так объелись до отвала, больше не лезло.

— Да, смешной он был, — вздохнула Эми. — И никак не мог разобраться, как же к нам относиться. Хотя, по-моему, мы ему с самого начала нравились.

— Если не считать того случая, когда он нас чуть не взорвал, — засмеялся Дэн. — Зато ну и рожа у него была, когда он нас увидел, целых и невредимых!

— Он был с нами в самые тяжелые времена. Нет, правда, он помог нам гораздо больше, чем… чем навредил. А когда все закончилось…

Слова застряли у нее в горле.

«Он был нам как родной дядя. Мы так и думали о нем: дядя Алистер».

Она уже не могла сдерживать слезы.

Дэн помедлил секунду и обвил плечи сестры рукой. Тело ее содрогалось от всхлипов, которые слышал только он один.

Джейк с огромным удовлетворением забрал ключи, которые Шинейд оставила в замке зажигания джипа. Теперь у нее машины не было, а у Эми с Дэном и братьев Розенблюм — была.

Пустячок, а приятно. Тут и позлорадствовать не грех.

Братья сели впереди: Джейк — за руль, Аттикус — рядом. Оба молчали, думая о Кэхиллах и дяде Алистере. Джейк пытался сообразить, что бы такое сказать Эми, как бы утешить.

«Глупо и пытаться. Когда умерла мама, мне совсем не хотелось утешиться — во всяком случае, в первое время. А если кто-то пытался меня подбодрить — я только злился. Людям иногда надо целиком отдаться горю».

Жаль, нет возможности пройтись, прогуляться вдвоем — только он и Эми.

«И непонятно, когда такая возможность появится, в этом-то дурдоме».

До него вдруг дошло, что он все же может помочь Эми, если придумает, что делать дальше.

Он тронул брата за колено:

— Ты говорил, что у тебя есть идея, куда теперь податься?

Аттикус встрепенулся:

— Ну да! Слушай. Я вспомнил, что мама говорила, когда болела. Тогда мне показалось, она говорит «война», но теперь я понял — «Войнич». И тогда же она говорила «ЛаШер»…

— Сиффрайт, — перебил Джейк. — Ее имя всплывало уже два раза!

— Выходит, они с мамой изучали рукопись Войнича вместе. Вот я и решил… Погоди-ка.

Порывшись в рюкзаке, Аттикус вытащил оттуда материнский лэптоп, который всегда возил с собой. Там остались все файлы матери, Аттикус ничего не стирал. В первые дни после смерти Астрид дети подолгу просиживали за этим компьютером — читали ее наброски, слушали музыку из ее плейлиста, рассматривали фотографии.

На снимках, по большей части, были Джейк с Аттикусом, редко когда Астрид — ведь фотографировала она сама.

— Смотри. — Аттикус нажал иконку электронной почты. — Доктор Джеймс с мамой переписывались. Может, мама и доктору Сиффрайт тоже писала?

Он занес руку над клавиатурой.

— А какое у нее было имя в почте?

— Ну, это я знаю! — отозвался Джейк. — Она его практически везде использовала. Первая буква имени и фамилия.

— Ага, значит, «арозенблюм»… Тебе бы тоже подошло, у вас же имена на одну букву.

Аттикус набрал имя.

— А пароль какой?

Джейк застонал:

— Понятия не имею. Может быть что угодно. Попробуй ее день рождения.

Не вышло. Братья перебрали другие даты: день рождения отца, потом свои дни рождения, потом Аттикус даже вспомнил дату свадьбы родителей. Адрес, почтовый индекс, номер телефона…

Ничего не подходило.

— Может, что-то из классики? — предположил Аттикус, начиная перебирать знаменитые греческие и латинские имена и названия любимых Астрид трудов. «Гомер» с «Илиадой» не подошли. «Плутарх», «Софокл», «Геродот», «Электра» и «Орфей» — снова мимо. С греческими богами, какие только вспомнились — та же песня. Полный провал.

— А ведь вполне могло быть что-то из этого, но если она добавила в конец пару цифр — нам ни за что не угадать, — заметил Джейк.

Аттикус нахмурился.

— Мама с числами не ладила. Всегда говорила, что имена ей запомнить куда проще, чем даты.

Джейк выпрямился.

— Тогда… — Он развернул к себе лэптоп и начал печатать. В графе «пароль» выстроилось двенадцать точек, заменяющих буквы. Джейк нажал кнопку ввода.

Ура! Почтовый ящик открылся!

— Супер! — вскричал Аттикус. — Как это ты?