Чтение онлайн

— Всё. Уже бросил, — он послушно откладывает электронную сигарету в сторону и улыбается: хитро так, нагло… — Кстати, предлагаю практиковать секс при дневном свете чаще. Тогда я вижу каждую твою эмоцию, когда ты кончаешь…

— Да Тим! — возмущаюсь я и густо краснею за доли секунд, а заодно снова пихаю под пледом ногу Тима.

— Ай! — Он дёргается и прижимает меня к себе крепче. Свободной рукой ныряет под плед и пальцами проходится по моим рёбрам. — Дерёшься, значит? — мило угрожает Тим.

— Пусти! Щекотно! — смеюсь, а мои пальцы тянутся ответить тем же: я щекочу Тимура.

И под пледом происходит самая настоящая борьба наших голых тел. Нежные укусы, рычание сквозь хохот… Я сама не замечаю, как оказываюсь сверху на Тиме. Скольжу пальцами по его шее, животу, рёбрам…

— Сдаюсь! Не надо! — Тимур уже пищит как девчонка и ёрзает подо мной, пытаясь закрыться. — Пожалуйста.

— Боишься щекотки? Боишься? — зловеще хохоча, пощипываю ему бока. — Так вот как тебя можно победить на ринге!

— Всё! Всё, — задыхаясь от смеха, пыхтит он. Улучив момент, Тим хватает меня, прижимает к себе и обездвиживает.

Я падаю ему на грудь. Спутанные волосы рассыпаются по моим плечам, спине и рукам Тимура, укрывая нас вместо пледа. Оба судорожно и неровно дышим, всё ещё смеясь. Пытаемся восстановить пульс. Я слышу, как громко бьёт в рёбра сердце Тима.

— Ты для меня больше, чем просто секс, — вдруг резко выдыхает он.

Эти слова обжигают мне не только макушку. Жар обрушивается на меня ударной волной.

Поднимаю голову и, широко распахнув глаза, смотрю на Тима: на его раскрасневшееся от смеха и щекотки лицо. Но он лишь удивлённо приподнимает брови.

— Что? — усмехается с глубоким спокойствием в глазах.

— Ничего, — шепчу я. Сердце заходится в таких бешеных ударах, что больно в груди.

Я обхватываю лицо Тима ладонями и буквально впиваюсь в его улыбающиеся губы поцелуем.

Наверное, так ощущается счастье, да? В груди у меня словно миллионы крошечных кристалликов. Они покалывают. Жгут. Щекочут. Даже эта убогая веранда кажется теперь уютнее и теплее. Мне хочется сжать Тима так крепко, чтобы у него захрустели рёбра. Но он делает это первым.

Обнимает меня с такой силой, что в лёгких становится мало воздуха. По моей спине, плечам, шее скользят ладони Тима. Одну из них он запускает мне в волосы, сжимает затылок, делая наш поцелуй ещё глубже.

Вот так бы и лежала, прилипнув к сильному и тёплому телу Тимура. Ничего не надо. Лишь его жадные поцелуи и…

— Аня!

Знакомый, слишком знакомый голос — как молотом по голове. Розовый и сладкий мир, в котором я только что находилась, схлопывается.

Я резко открываю глаза и отрываюсь от губ Тима. А его взгляд — широко распахнутый и обомлевший — уже направлен куда-то мимо меня. Точнее, в сторону двери…

Ещё до того, как повернуться, я вдруг понимаю, что всему пришёл конец. Вообще всему… Моей жизни точно.

Я всё ещё сижу верхом на Тиме, когда выпрямляюсь и, закрыв руками свою голую грудь, оборачиваюсь туда, куда смотрит он.

Там, на пороге веранды, в распахнутом пальто, из-под которого видна нежно-голубая форма медсестры, так же прижимая к груди смятый шарф, стоит моя мама…

Глава 46

Глава 46

Я не знаю, куда мне деться. Мое тело словно окаменело, а в глазах мамы ужас. Она бледнеет с каждой секундой, будто готова упасть в обморок, но успевает спиной подпереть дверной косяк и остаться на ногах. Слышно, как из её лёгких со свистом вырывается воздух…

Я выхожу из ступора, когда Тим осторожно отодвигается от меня и тянется за своими вещами, скинутыми с дивана на пол во время наших развлечений. Я тоже принимаюсь хаотично искать своё бельё и одежду. Трусы, топ, джинсы — натягиваю всё на себя трясущимися руками, заодно пытаясь прикрыть собой Тимура, у которого только один выход – одеться под пледом.

Но вот со своей толстовкой я справляюсь с трудом. Замок никак не поддаётся. А мама уже направляется ко мне. Ужас в её глазах сменился яростью.

Бросив попытки застегнуть замок, я поднимаюсь на ноги. Босые стопы сразу же становятся ледяными, едва соприкоснувшись с полом.

— Мама, только не кричи, — умоляюще начинаю я. — Пожалуйста. Я понимаю, как это всё выглядит…

Но звонкий шлепок оглушает меня. К левой щеке как раскаленный металл приложили. Я зажмуриваюсь от боли. А потом эта же боль простреливает под рёбра, выбивая всё дыхание из лёгких. Мама только что отвесила мне хорошую оплеуху.

— Дрянь, — громко цедит моя мать. — Понимает она…

Я распахиваю глаза, и всё плывет перед ними, слёзы уже ручьями стекают по моим щекам… И неимоверно глупая мысль проскакивает у меня в голове. Может, Петрова действительно имеет право так злиться за мою пощечину? Ведь это так… тошнотворно унизительно… Так больно. В груди всё горит…

Смотрю на маму через пелену слёз, и у меня нет сил даже приложить ладонь к горячей щеке. Я просто медленно оседаю обратно на диван. А Тимур, наоборот, подрывается с него, успев натянуть только джинсы.

— Эй, вы в своем уме?! Успокойтесь!

— Я успокоюсь! Сейчас я успокоюсь. В полицию тебя сдам и успокоюсь. Господи, где же мой телефон… Кошмар какой… Как же это… Как же… — словно заведённая повторяет мама, хаотично шаря руками то по внешним карманам пальто, то по внутренним. А потом резко замирает. И так же резко переводит взгляд на меня. — А я как чувствовала, что не надо было нам переезжать. Ты же испортилась! Ты убила меня, Аня! Понимаешь? — Она выставляет вперёд свои трясущиеся руки, а её шарф падает на пол.

— Мамочка, пожалуйста… — Я съёживаюсь и кутаюсь в полы всё ещё расстёгнутой толстовки.

— Мамочка, — она язвительно меня передёргивает. — Материнское сердце не обманешь. Всегда знала, что за тобой особый контроль нужен. Но пыталась доверять тебе, а ты решила, что я дура, да? Ты правда думала, что я буду верить в твои россказни про ночевку у подружек, Соню… У тебя на лбу было написано, что ты нагло врёшь мне. Вырастила на свою голову брехливую дрянь! — выплёвывает моя мать.

Я вздрагиваю, будто бы опять получаю по лицу, и ещё сильнее сама себя обнимаю за плечи. Мне хочется провалиться сквозь землю, залезть под стол или под диван, укутаться с головой в плед, чтобы не участвовать во всём этом цирке. Чтобы все оскорбления мимо меня… Мне стыдно, обидно, что всё это происходит у Тима перед глазами.