Чтение онлайн

А он, кажется, совсем не растерян и даже не смущается того, что до сих пор стоит перед моей матерью полураздетый: на Тимуре только одни джинсы, в шлёвках которых болтается расстёгнутый ремень. И это никак не мешает Тиму пугающе понизить голос:

— За языком следите. Вообще-то, Аня ваша дочь.

— Ты бы рот свой закрыл, — моя мать кривится, с пренебрежением взглянув на Тимура. — Кого ты притащила сюда?

Я успеваю лишь набрать воздух в саднящие лёгкие, а Тим уже отвечает:

— Я Тимур. Аня помогла мне, когда была нужна крыша над головой.

— Была нужна крыша, а заодно и безотказная вагина моей дочери? — цедит мама и делает шаг вперёд.

— Слушайте, хватит! — резко обрывает её Тим, выставляя перед собой ладонь. — Да, вы застали нас в интимный момент. Но зачем трагедию разыгрываете? Аня совершеннолетняя, и мы не в каменном веке живём.

— Я не знаю, где живешь ты, но теперь явно не здесь. Вон пошёл отсюда! Вон! — орёт моя мать. Её лицо неестественно краснеет. Глаза словно кровью наливаются, делая взгляд обезумевшим.

Мама бьёт Тима по вытянутой руке так, что он отшатывается назад.

И только этот дикий взгляд приводит меня в чувство. Боже, она же ведь сейчас действительно кинется на Тимура. И не в переносном смысле, в прямом… А драку своей матери с Тимом я не переживу…

Подскакиваю на ноги и сама бросаюсь к маме. Хватаю её за плечи и встряхиваю, пытаясь хоть немного привести в чувство и обратить внимание на себя.

— Прекрати, пожалуйста! Мам! Как ты вообще здесь оказалась?

И манёвр удаётся. Она фокусирует свой невменяемый взгляд на моём лице.

— Как оказалась? Ты не догадываешься, да? — мама театрально приподнимает брови, изображая искреннее удивление. — После того как ты явилась в порванных колготках и чужих вещах домой, начала нести мне какую-то чушь, я установила в твоём телефоне приложение. Оно скидывает мне геолокацию по запросу. А сегодня я решила ещё и проверить, врёшь ты мне или нет. Сказала, что задержусь на работе. Потом приехала домой. Тебя там не было. А твой телефон выдал мне, где ты…

Я застываю, опешив. Перестаю цепляться за мамины плечи и опускаю руки.

— Ты следила за мной? — спрашиваю растерянно.

— Давно надо было, — мама произносит это гордо и одёргивает лацканы пальто. — Боюсь представить, чем ты ещё занималась, пока я вкалывала на дежурствах как проклятая. Господи, — она поднимает взгляд к потолку, — за что мне всё это?! Где же я так провинилась перед тобой? — Ухватившись пальцами за свои волосы, трясет головой, громко причитая: — Нет. Нет. Всё. Хватит. Я возьмусь за твоё воспитание. Мы выедем отсюда. Вернёмся домой. Тебя этот город окончательно испортит. Завтра же пойдёшь в академию и напишешь заявление на отчисление.

— Мам… — я таращусь на неё во все глаза. — Что за бред?

Но она не слышит. Стреляет взглядом мимо меня, туда, где стоит Тим, и брезгливо морщится.

— А ты что здесь делаешь? Я сказала — вон пошёл! Или ты в кутузку хочешь?

— Я пойду, куда вы скажете, только хватит третировать Аню. Вы вообще слышите, какую ересь несёте? — вздыхает Тимур.

Он уже полностью одет. Капюшон худи накинут на голову, джинсы застёгнуты, кроссовки на ногах. Одна сумка висит через плечо, а вторую Тим держит в руках.

У меня в груди всё сжимается. Бросаю взгляд на стул, на котором недавно были сложены все его вещи, и он пуст. Как Тимур успел всё собрать, не знаю, но спинка стула освободилась.

Вскидываю глаза на Тима. Он ловит мой взгляд и успокаивающе приподнимает уголки губ. Только ни черта это не успокаивает… Я понимаю, что ему сейчас придётся уйти отсюда и помешать этому уже нельзя.

— Рот закрой! — продолжает беситься моя мать, крича на всю веранду. — А ты — одевайся, — теперь она обращается ко мне, схватив за рукав толстовки. — Сегодня же отправлю тебя к двоюродной тётке. В Ростове ты жить больше не будешь.

— Я никуда не поеду, — отшатываюсь от матери, выдёргивая свою руку

— Поедешь. Куда денешься! Собирайся.

— Не поеду. Я не хочу. — Делаю ещё один шаг назад, подальше от мамы.

— Аня! Живо! — какой-то нечеловеческий мамин ор звенит в оконных стеклах.

Я испуганно закрываю уши. Я никогда такой её не видела. Даже если мы сильно ругались. Но сейчас мама невменяемая. Лицо и шея пошли багровыми пятнами. У неё в глазах полопались капилляры, делая взгляд обезумевшим окончательно. Видеть её такой страшно. И только Тимур даже не шелохнулся от этих криков. Стоит с каменным лицом и с вещами в руках.

— Вы свою дочь слышали? Она. Никуда. Не поедет, — Тим проговаривает каждое слово, как топором рубит.

— Если ты не исчезнешь отсюда через секунду, я лично выцарапаю тебе глаза, — моя мать понижает голос до пугающей хрипоты.

— Да успокойтесь уже, пожалуйста, — усмехается Тимур.

С ужасом понимаю, что зря он сейчас это сделал. Я едва успеваю перехватить маму, которая бросается вперёд. Становлюсь перед ней и снова держу её за плечи.

— Мама! Хватит! Остановись! — кричу уже сама.

— Ты его защищаешь? Я твоя мать! Дрянь ты такая! Это вся твоя благодарность, да?! — во всё горло вопит она.

— Я благодарна тебе! За всё благодарна! — глотая слёзы, тараторю я. — Ну прости, что не сказала тебе, что поселила здесь Тимура. Не сказала, потому что знала, как ты отреагируешь. Ты всегда всё запрещала мне. И да, я иногда уходила с Соней погулять уже после девяти вечера, когда ты была на дежурстве. Мне ведь тоже не хочется быть изгоем. Хочется видеть что-то, кроме учебников, мам!

— Я видела сейчас, чего тебе хочется! Как ты скакала на нём… Как шалава! — с такой ненавистью произносит моя мать мне в лицо, что я громко всхлипываю от боли в груди.

Это уже выше моих сил. Слышать оскорбления от Петровой — одно, а когда это говорит мама, с горящим, неподдельным отвращением... Мне кажется, что я схожу с ума. Разжимаю пальцы, вцепившиеся в мамино пальто, и отступаю.

— Тим, — прошу шёпотом, — увези меня отсюда.

Чувствую, как мне на талию ложится тёплая, сильная ладонь. Тимур медленно, но очень уверенно отодвигает меня от мамы…