Чтение онлайн

быть, и страшное, что единственное место, где я могу сейчас от него укрыться, – это машина Горина.

Но буквально пять минут назад он грозился расправиться со мной.

– Короче, – недовольный бас летит из окна, и тонированное стекло в нем уже поднимается.

Я не знаю, что заставляет меня все же дернуть ручку пассажирской двери. Ощущение, что еще несколько секунд под ливнем, и у меня пойдут сколы по зубам, или слабоумие? И второе берет верх.

Я снова сажусь в машину Тимура. Господи! Даже дышать забываю на мгновение. Здесь тепло, сухо и уже вовсю шумит печка, обдувая горячим воздухом. И я опять тону в запахе пряного парфюма.

А вот я грязная, с меня течет вода. Возвращаюсь в реальность, когда замечаю грязь от кроссовок на коврике и разводы на кожаном кресле.

– Извини. – Я бросаюсь вытирать продрогшими ладонями мокрые следы. – Я все сейчас…

– Это натуральная кожа. Ничего с ней не будет, – обрывает меня Тимур. – Куда ехать?

Назвать свой точный адрес я не решаюсь, поэтому озвучиваю только район.

Тимур одним движением переключает передачу, и иномарка на последних секундах зеленого сигнала светофора врывается в поток машин.

Мы едем молча. Я сижу, вцепившись в свой рюкзак, и даже не смотрю в сторону водителя. Единственное, что помогает немного расслабиться, – это теплые потоки воздуха, окутывающие меня со всех сторон. Но в машине Тимура мне все равно некомфортно. Замечаю, что носок моего насквозь промокшего кроссовка уже постукивает по полу, и от этого дергается колено.

– Зачем села, если трясешься от страха? – вдруг усмехается Тимур. Ехидно так и издевательски. Моя нога тут же прекращает дергаться.

– Не трясусь. Просто замерзла, – съеживаюсь и шепчу себе куда-то в ворот рубашки.

– Я сделаю теплее. – Тимур тянется к кнопкам на панели.

– Не надо! – Не менее резко останавливаю его, дернувшись к этим же кнопкам.

Но в этой машине мы так близко, что размаху бьемся друг о друга локтями. От удара простреливает нервные окончания. И, видимо, не только у меня. Мы одновременно шипим от боли. Решаюсь искоса взглянуть на Тимура. Он морщится, стиснув челюсть, и доносится его недовольный вздох. Да и сам Тимур не излучает ничего, кроме враждебности. Я дышу в этой машине не только парфюмом Горина, но и его раздражением.

– Извини, – обхватив себя за локоть, смущенно шепчу я.

И Тимур лишь немногословно мычит:

– Угу.

Опять в салоне тишина. Едкая и такая колючая, что у меня по коже пробегают волнами мурашки. Особенно когда Тимур прибавляет скорость. Он будто бы в шашки играет на дороге, перестраиваясь из одной полосы в другую. Нам уже пугающе часто сигналят водители других машин. И при очередном таком резком маневре и внезапном торможении я не выдерживаю. Замечание само срывается с моих губ:

– Можно же осторожнее.

– Мне есть куда спешить, – отвечает Тимур опять с налетом надменности.

И мне вдруг так хочется съязвить, задать вопрос:

«Спешишь людям морды бить?» Я даже рот открываю

и набираю воздуха в легкие, чтобы взять и спросить, но вовремя останавливаюсь. Захлопываю свою варежку и отворачиваюсь к окну. И так уже наговорилась.

– Давай. Спрашивай, – выпаливает Тимур. – Я же вижу, у тебя зудит на языке.

Но я решаю притвориться, что растекающаяся вода по окну – это очень увлекательная картинка. Отмалчиваюсь на слова Горина.

– Хочешь узнать, спешу ли я в то самое место? – Он вдруг сам озвучивает мой вопрос. И сам же на него пытается ответить: – А если да? Будешь читать мне мораль?

– Не собираюсь, – говорю хладнокровно.

– А может, я сейчас спешу в лесок тебя отвезти, как свидетеля, и придушить, – понижает голос Горин.

Я слышу в его интонации все ту же злобу, и мне не удается сохранять хладнокровие. Умом понимаю: все это специально. Он хочет задеть. Вывести из равновесия. Придавить морально. Но ничего поделать не могу. То самое беззащитное во мне заставляет меня же лишь напрячься и смело произнести:

– Если бы не верил, то уже точно вез бы меня в лес.

– А кто сказал… что мы едем… не туда? – Тимур плавно растягивает свой ответ и так же плавно вдруг уводит машину с широкого и известного мне проспекта в незнакомый прилегающий переулок.

И я подрываюсь на сиденье. Верчу головой в разные стороны, пытаясь всмотреться в пелену дождя, а внутри все мгновенно холодеет. Я наконец перевожу взгляд на Тимура за рулем. Испуганно смотрю на него, рассевшегося царем на своем сиденье: ноги широко расставлены, левой рукой подпирает свою полулысую

голову, но правой все равно крепко держит руль, а уголки губ приподняты в ухмылке. Он понимает, чувствует мое смятение и всячески демонстрирует это.

– Выдохни. Я через этот проулок пробку объезжаю. А то сейчас весь воздух в салоне в себя от страха всосешь, – ерничает Горин.

И на несколько мгновений переключает свое внимание с лобового на меня. Мы пересекаемся взглядами. Глаза Тимура полны холода. Он не смотрит, а прокалывает взглядом. Но от этого злость и ощущение какой-то полной беззащитности перед ним лишь заставляют мою кровь закипать, а дыхание учащаться. Он и правда просто издевается.

– Слушай. Давай просто договоримся. – Тимур отворачивается и неожиданно принимает нормальное положение за рулем. Выпрямляет спину, ухмылка пропадает, а голос слегка хрипит. – Один раз и навсегда. Я отвожу сейчас тебя домой, и мы больше никак не соприкасаемся. Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Если кто будет спрашивать, что видел нас на той вечеринке, ссылайся на то, что я приставал, а ты меня послала. Но ни слова, что ты интересовалась мной из-за татуировки и прочее. Просто забудь все, что видела. Это всего лишь подпольные бои. Некоторые просто выпускают там пар. А я там, потому что так нужно. – Замечаю, что костяшки пальцев Тимура белеют. – Будешь держать рот на замке – у тебя все будет хорошо. Усекла? – Тимур снова кидает на меня пронзительный взгляд.

Я, не задумываясь, киваю. Тимур еще раз осматривает меня, скромно сидящую рядом на пассажирском сиденье, и только потом отворачивается с вопросом:

– На какой улице ты живешь? И я отворачиваюсь тоже:

– По пути будет торговый центр. Останови там. Я дальше сама дойду. – Сообщать Тимуру свой точный адрес даже под дулом пистолета не стану.

– Я высажу тебя в ближайшем к нему дворе.

И после этих слов машина действительно сворачивает в еще один проулок, не доезжая до пункта назначения. Тимур еще несколько минут лавирует на поворотах, светофорах и останавливается во дворе обычной хрущевки, прямо за торговым центром.