Чтение онлайн

Но ничего такого рубоповец не сказал. Сначала майор посоветовал Стасу держать язык за зубами, а затем заявил, что парню никто не поверит, если он растреплется об этом разговоре.

На этом их встреча закончилась, и Стас оказался в своей камере.

Басмач тихонько вышел из-за перегородки, которая отделяла сортир от камеры, обогнул шконку и затаился. Он никак не мог здесь находиться. Стас должен это понять и расслабиться. Как только это произойдет, Басмач атакует. Ведь он стоял всего лишь в шаге от своей цели.

Но Стас бдительности не терял, а время работало против Басмача. Поэтому бригадир все-таки ринулся в атаку…

Именно в это время Стас и открыл глаза. Басмач исчез, но вместо него появился Крыло. Блатной стоял в шаге от него и хищно скалился, перебрасывая нож из одной руки в другую.

Бабай дрых в лежачем положении, подобрав под себя ноги, а Стас сидел на краю шконки. В этот час ночи он не должен был спать, но, увы, Крыло смог застать его врасплох. Только вот непонятно, почему он не ударил Стаса заточкой, когда у него был удобный для этого момент.

– Ну и чего таращишься, морда? – прошипел сквозь зубы Крыло.

Он контролировал каждое движение Стаса, наслаждаясь его страхом и замешательством. Стас мог бы достать из-за резинки штанов алюминиевую ложку с остро заточенным черенком, но Крыло тут же полоснул бы его ножом. А он у него настоящий, со стальным клинком, острым как бритва.

– Ну, давай!

Крыло только и ждал, когда Стас бросится на него. Если это случится, он покончит с ним, а потом скажет, что фраер первым на него напал. Тогда и Прохарь с него не спросит.

Даже ночью в камере было шумно. Кто-то бредил во сне, кто-то храпел. Неспящие арестанты переговаривались между собой.

Крыло подстегивал Стаса тихим шипящим голосом, чтобы не привлекать к себе внимания. В полумраке дежурного освещения могло показаться, что он просто разговаривал со Стасом, энергично при этом жестикулируя.

Прохарь спал и не видел, как Крыло провоцировал Стаса. А может, и видел, но не одергивал его. Скажет потом своим, что борзый фраер сам на мирного блатного наехал.

Стас не должен был поддаваться на провокацию, но и на месте в неудобном для себя положении оставаться не мог. Он осторожно поднялся, рискуя пропустить молниеносный удар ножом, принял боевую стойку. Теперь парень мог уклониться от удара. Ложку с заточенным черенком он доставать не стал, не хотел, чтобы Крыло воспринял это как угрозу нападения.

– Эй, Крыло, ты чего? – послышался вдруг возмущенный голос.

Это проснулся Бабай. Он резко поднялся со шконки, но не стал закрывать собой Стаса. Напротив, чернявый парень подался в другую от него сторону, чтобы не стать случайной жертвой неосторожного удара. Тем не менее своей реакцией на происходящее он вспугнул блатного.

– Вешайся, фраер! – Крыло провел ножом себе по горлу и отступил к своей шконке.

Стас дождался, когда он ляжет, и только тогда вернулся на свое место.

Бабай сел рядом и заявил:

– Хреновые твои дела, брат.

– Пока не очень. – Стас усмехнулся.

Как ни крути, а Прохарь сдерживал наезды фиксатого блатного. Если бы не это, лежать бы сейчас Стасу с перерезанным горлом или просто с дырками в животе.

Но если Прохарь узнает, что на руках у Стаса кровь двух воров, тогда Крыло получит отмашку на своего врага, и его ничто не остановит.

Это была уже третья ночь после памятного разговора с Губковым. Рубоповец больше к нему не приходил, значит, потерял интерес. С одной стороны, это хорошо, а с другой, Стас брошен на произвол судьбы. Это значит, что менты могут сдать его ворам на съедение.

Но пока что воры ничего не знают, и Стас варится в собственном соку. Может, так и дальше продолжаться будет? Вдруг Крыло и не решится пустить ему кровь?

– Чего не очень, если тебя чуть не замочили? – Бабай сочувствующе покачал головой.

– Но ведь не замочили.

– Проблемы у тебя.

– Я в курсе.

– Нет, не только с Крылом проблемы. Я понимаю, это не мое дело, но мне кажется, что менты тебя прессуют.

– Да, есть немного.

– Ты бы рассказал мне, чего там да как. На душе сразу легче станет.

– Не хочу.

– Почему?

– Тебе это неинтересно, а мне лишний раз переживать не хочется.

У Стаса не было желания открывать кому-то душу. Бабай прежде и не требовал этого, но сегодня вдруг попытался вызвать Стаса на откровенный разговор. С чего бы это?

– Что, и покаяться не в чем?

– Покаяться? – Стас задумался.

– А вдруг тебе недолго осталось? – Бабай вздохнул.

– А ты что, священник?

– Нет. И не напрашиваюсь. Сам себя исповедуй, а я спать. Лично меня никто мочить не собирается.

Бабай не претендовал на роль священника, но, похоже, своим небрежным тоном Стас обидел его. Бабай лег, закрыл глаза и повернулся к нему спиной. Дескать, он сам по себе, и никакого дела ему до Стаса нет. Мол, пусть тебя здесь убивают, мне все равно.

Стас озадаченно смотрел на Бабая. Парень он, в принципе, неплохой, более того, здесь, в этой камере, не было души ближе и родней. А жить Стасу осталось не так уж и много. Бабай хоть и не священник, но выслушает. Грехи он не отпустит, но надежду дать может. Ведь Стас не убивал женщин и детей, значит, все не так уж и страшно. А если еще сказать Бабаю, как сильно он раскаивается в своих грехах…

Но в камере сейчас не так шумно, как в дневное время, а это значит, что их разговор могут подслушать. Быть беде, если рядом затаилась кумовская наседка.

Да, Стасу действительно не мешало бы выговориться. Даже хорошо, что Бабай совсем не прочь выслушать его. Что ж, раз так, то завтра Стас откроет ему свою душу. Если доживет до следующего дня.

Чтобы не помереть раньше времени, Стас не должен был терять бдительности. Его начало клонить в сон, поддаваться соблазну было нельзя. Иначе он снова прозевает Крыло, который в этот раз не станет с ним церемониться.

Сон одолевал Стаса, он сопротивлялся, его сознание витало где-то между бредом и реальностью. Когда спящий Бабай произнес одну-единственную фразу, он не смог уверенно сказать, померещилась она ему или все-таки прозвучала в действительности.