Чтение онлайн

– Тебе всегда везёт, – вздохнула Дзика с ноткой зависти, смешанной с восхищением. – Жаль, что я не родилась мальчиком. Могла бы посещать верфи, прогуливаться по Сук-эль-Харим 20 , приглядываться к работе мастеров золотых дел, которые изготавливают там из серебра такие прелестные перстеньки, ожерелья и серьги, меня бы брали в охотничьи экспедиции и не пугали пансионатом для воспитанных девочек, которым даже нельзя ходить в джинсах.

– Ну, ну, не огорчайся, не горюй, – пытался Яцек утешить свою приятельницу тоном снисходительного высокомерия, – ведь и у меня, хотя я и более старший и к тому же мужчина, не всегда всё складывается, как мне хотелось бы. Впрочем, обещаю тебе, как только ты подрастёшь… сам проведу тебя по Сук-эль-Харим и покажу все его чудеса, и даже…

Дзика не узнала, что ещё Яцек захочет ей показать в будущем, потому что в это мгновение от виднеющегося вдали силуэта железнодорожного моста до слуха детей донёсся несколько приглушённый, но хорошо знакомый басовый рёв сирены. Девочка хлопнула в ладоши и радостно крикнула:

– «Нефертити»! Наша «Нефертити» возвращается!

– Вабур! (Судно!) – подтвердил штурвальный моторной лодки, понимающе улыбаясь девочке, после чего добавил:

– Ах! Да!

Действительно, между двумя высокими опорами, поддерживающими один из восьми могучих арочных пролётов Хартумского железнодорожного моста, показался силуэт судна, которое, плывя по течению, быстро приближалось и становилось всё более отчётливым. Вскоре уже можно было восхищаться не только его красивыми линиями, но также различить силуэты людей, стоящих у палубной рубки.

В какой-то момент судно внезапно изменило курс, описало полукруг, ужасно взревело и легко причалило к пристани, у которой стояло на швартовах несколько парусных лодок и барж.

– Шугл тайиб! (Хорошая работа!) – пробормотал одобрительно рулевой, и спустя несколько минут также с большой сноровкой остановил свою моторку у каменных ступеней пристани.

Взбежать по этим ступеням на пирс и оказаться у трапа «Нефертити» для Дзики и Яцека было делом одного мгновения; к сожалению, им пришлось достаточно долго ожидать, пока измученные многодневной экскурсией туристы вышли на берег.

– Эс-салам алейкум! (Здравствуйте!) – воскликнула Дзика, приветствуя стоящих на палубе членов команды, когда наконец удалось ей вместе с приятелем взбежать на палубу судна.

– Нахарак саид ве – мубарак! (Пусть твой день будет мирным и счастливым!) – ответил с широкой улыбкой на бронзовом лице капитан Мухаммед, суданец, и начал вторить ему стоящий рядом штурвальный Асмар, совершенно чёрный нубиец.

– Кейф чалак? (Как самочувствие?) – спросил Яцек согласно местному обычаю.

Капитан поблагодарил также обычной вежливой фразой, и тогда мальчик, не в силах больше сдерживать распирающую его радость, воскликнул:

– Ох, капитан, как это здорово, что вы вернулись с этими нудными туристами из экскурсии, потому что нужно немедля готовить «Нефертити» для экспедиции на Бахр-эль-Газаль! Я тоже поеду с экспедицией!

Слова мальчика, по-видимому, не были для суданца в новинку, так как он не только не проявил удивления, но с заметным удовольствием произнёс:

– Радуюсь, Яцек, что ты поедешь с нами, ведь я часто убеждал твоего отца, что пришло время наконец знакомиться тебе с Нилом. В твои годы я знал не только Бахр-эль-Абьяд 21 и Бахр-эль-Азрак, реку Собат, Бахр-эль-Зераф 22 , Бахр-эль-Джебель и Бахр-эль-Газаль, но однажды углубились мы с моим отцом на его фелюке даже на Бахр-эль-Араб. А о «Нефертити» не беспокойся; господин Горай уже всё приготовил на складе нашей пристани, судно может быть готово к дороге через три-четыре дня.

Дальнейшие объяснения капитана прервал радостный крик Дзики, которая с ловкостью газели бросилась приветствовать поднимающихся в это время по трапу обоих сотрудников фирмы «С. Горай и В. Равич». Господа обняли своих детей, а потом перешли к продолжительной беседе с капитаном и штурвальным, касающейся, очевидно, приготовлений к запланированной экспедиции. Мальчик только теперь узнал с удивлением, что отлов зверей будет происходить совершенно иным способом, то есть не при помощи применяемых до сих пор ловушек, ям и сетей, а с помощью… усыпления. Заряд, выстреливаемый из специально сконструированного для этих целей духового (воздушного) ружья, представляет собой ампулу с заключенным в ней автоматически действующим шприцем. В момент попадания заряда в зверя из шприца высовывается игла, и, углубляясь в его тело, вводит мгновенно действующее жидкое усыпляющее средство. Два маленьких заусенца, которые при ударе заряда вцепляются в кожу, не позволяют ампуле упасть во время бегства зверя, и это гарантирует проникновение в мышцы всего содержимого снотворного.

Разговор происходил, очевидно, на арабском языке, родном для капитана и на котором оба поляка говорили отлично, хотя, может быть и не так свободно, как их дети, с колыбели воспитанные в Хартуме.

Яцек хорошо представлял, каким ценным для его отца и пана Равича было мнение Мохаммеда, считающегося в Судане одним из лучших знатоков водных дорог этого края, поэтому даже не удивился, что они в самых мельчайших деталях согласовывали с ним все подробности экспедиции. Знал он также из уроков географии и из множества прочитанных им книжек о путешествиях, что Горный (Верхний) Нил является рекой неимоверно капризной, и уровень его вод зависит от погоды и количества дождевых осадков. Название Горного Нила оправданно, собственно, только на территории Уганды, потому что действительно там он прокладывает себе дорогу через гористую местность. В то же время на север от Монгаллы река превращается в широко расплывшиеся, почти бескрайние болота. Тропические леса, через которые он течёт в Уганде, постепенно раздвигаются всё более на восток и запад, и только отдалённой узкой синеющей на горизонте полосой замыкают океан слоновых трав, камыша и папируса. Сезон дождей сопровождается здесь почти всегда периодом больших наводнений. Громадные массы воды не умещаются в русле реки и широко разливаются, и вместе с Горным Нилом разливается также Бахр-эль-Газаль, а также многочисленные притоки обеих рек, что превращает огромную территорию, насчитывающую многие десятки тысяч квадратных километров, в одно бескрайнее, закисающее болото, через которое прокладывает себе путь широкий, бурный, почти чёрный поток реки. В это время это самая большая на свете непрерывная территория топей.

После спада уровня воды Бахр-эль-Джебель и Бахр-эль-Газаль образуют на залитых территориях коварные озерца и омуты, заливы и каналы, а всё это окружает чащоба камышей, тростников, папирусов и высокой слоновой травы (от 5 до 6 метров). Эта чащоба связана сетью водорослей, вьющихся растений и водяной капусты, а озёрца и заливы покрывает толстый ковёр водяных лилий и ряски. В некоторых местах водоросли и плавающие острова задерживаются на выступающих из воды ветвях амбачи 23 , и тогда возникают преграды, загораживающие судну дальнейшую дорогу. Только очень опытные и испытанные моряки, знающие всяческие тайны Бахр-эль-Джебель, представляют, как отыскать надлежащее направление и выход из лабиринта каналов, заливов и топких болот.

Разливы оказывают огромное влияние на положение диких зверей, живущих на прибрежных лугах и в степях, поскольку нередко вынуждают стада антилоп, газелей и буйволов к поиску пастбищ и удобных водопоев в других, часто очень отдалённых районах. За антилопами следуют львы и другие хищники, в результате случается так, что окрестности, год назад кишащие всякого рода зверями, – внезапно пустеют, как будто коснулась их эпидемия. То же самое происходит и со стадами слонов, если вода заливает слишком высоко прибрежные тростники и травы, представляющие их излюбленный корм.

Яцек слышал порой сетования охотников, посещающих отца, которые, отправившись на Бахр-эль-Джебель или Бахр-эль-Газаль и, следовательно, в местности, известные огромным количеством всяческих зверей, возвращались разочарованные, с такой ничтожной добычей, что даже стыдились говорить об этом. Поскольку успех экспедиции – это прежде всего поимка королевской цапли (китоглава) и нильских козлов – в большей мере зависел от опытности Мохаммеда, знающего топи обеих рек лучше, даже чем африканцы, живущие на этих берегах, подросток впитывал каждое его слово, с не меньшим вниманием, нежели это делали оба взрослых человека. Только Дзика зевала время от времени, но Яцек точно знал, что именно под ее маской скуки скрывается большая заинтересованность беседой.

Когда наконец были обсуждены последние подробности экспедиции, определено необходимое количество запасов продуктов питания, приборов, инструмента, а также складных клеток для зверей – хозяева судна попрощались с капитаном и вместе с детьми прошли на тенистую веранду здания клуба. Команда «Нефертити» запустила в движение машины, корабль дрогнул, дал предупредительный сигнал и, легко отчалив от мола, поплыл к своей пристани на правом берегу реки, оставляя за собой борозду вспененной воды.

В течение нескольких последующих дней, Яцек жил как в лихорадке. Он неустанно кружил между двумя районами города, а точнее говоря, между отцовским домом, бунгало пана Равича и пристанью, к которой была пришвартована «Нефертити». Он то помогал отцу в упаковке оружия и фотографического снаряжения, то снова ехал с Мохаммедом за покупками в Омдурман или же притворялся, что помогает в работах на «Нефертити». Тем временем, однако, он чаще посиживал в маленькой каюте, которая во время экспедиции предназначена была ему для проживания. Яцек повесил на стене свою малокалиберную винтовку, охотничью сумку, полную патронов и приспособлений для чистки ружья, а рядом фотоаппарат. Маленькую же кинокамеру, которую подарил ему пан Равич в день рождения, он поместил вместе с запасной киноплёнкой в стальной водонепроницаемый ящик. В два других, значительно больших, стальных герметически закрываемых чемодана он сложил бельё, туалетные приборы, коробки для бабочек и снаряжение для ловли и консервирования насекомых.