Чтение онлайн

Нина кивнула.

– Тогда лети сейчас же, Снегурочка. Три остановки, на трамвае. Мимо шашлычной заходишь на рынок, справа у входа стоит рыбный павильон. Хозяина зовут Тигран. Скажешь ему, что ты от Анатолия Артёмовича.

– И что я там буду делать, Анатолий Артёмович?

– Снабжать трудящихся фосфором. Потому что без фосфора у трудящихся мозги слипаются. А фосфор - это рыба. И наоборот. Ну что ты сидишь, Снегурочка? Время-то уходит! Если твоё место займёт какая-то писькоструйка, ты останешься совсем без денег, и так и будешь, как последняя вешалка, ходить пешком на таких-то ногах!

Нина подивилась умению мелкого хулигана уместить в одну фразу и научно-популярную лекцию, и оскорбление, и комплимент. Она раскрыла зонт и торопливо зашагала к трамвайной остановке.

Хозяин рыбной лавки, Тигран, был сгорбленным седым армянином с крючковатым носом и пронзительными чёрными глазами. Он являлся по совместительству не только грузчиком, кладовщиком и продавцом, но ещё и начальником отдела кадров. Критически оглядев Нину, Тигран спросил:

– Не беременная? Если чуть-чуть беременная, лучше сразу скажи, потом поздно будет.

– Как вас по имени-отчеству?
– осведомилась Нина.

– Значения не играет. Я - Тигран, меня все знают. А отчество на могиле пускай пишут.

– Так вот, Тигран. Я не беременная. А вы не гинеколог, чтобы задавать мне такие вопросы.

– Причём тут гинеколог? Тут у меня тяжести, тут у меня холод, тут у меня весь день на ногах. Для ребёнка вредно, понимаешь? Даже вот для такого!
– он поднял из судка самую мелкую кильку и поднёс её к лицу Нины.
– О детях думать надо!

Тигран вернул кильку к её бесчисленным сёстрам, вытер руки о фартук и снова раскрыл паспорт Нины.

– Анатолий Артёмович случайного человека не пришлёт. В торговой системе работала?

Нине пришло в голову, что она работала в системе, похожей на торговую, и до сих пор её саму продавали, как кильку. Но рассказывать о своём прошлом не стоило, поэтому она только отрицательно помотала головой.

– Это хорошо. Не испортили ещё, - сказал Тигран. – Иди, переодевайся. Так и быть, беру тебя! Это первая услуга тебе. Вторая услуга - то, что санитарную книжку завтра принесёшь. Смотри, не забывай мою доброту.

Так в её жизни появился Тигран. Бывший бакинский электрик до сих пор мог с закрытыми глазами починить любую бытовую технику, от мясорубки до кондиционера. Но, перебравшись в Москву в начале девяностого года, он быстро выяснил, что здесь придётся искать другое занятие. Чтобы кормить своё многочисленное семейство, Тигран занялся торговлей. На его, шее сидели ещё и сёстры жены, и жёны племянников, и все их дети. Он остался единственным трудоспособным мужчиной из бакинской ветви рода Трдатянов. Все остальные - его братья и племянники - либо погибли во время погромов, либо пропали на карабахской войне.

Тигран непрерывно ворчал, но никогда не жаловался на судьбу. Он считал, что в жизни всё стремится к равновесию. И если ты поднялся слишком высоко, то рано или поздно придётся опуститься на самое дно. Например, лично он в Баку жил слишком хорошо. У него была роскошная квартира в центре, была любимая работа, была постоянная халтура. Он зарабатывал столько, что жена могла не работать, да ещё каждый год в августе они уезжали из бакинского раскалённого ада в прохладный рай Кисловодска. В общем, он жил слишком хорошо. «А возьми Югославию!
– говорил он Нине во время таких геополитических бесед.
– Я был по путёвке в Дубровнике. Это вообще даже не райское место, это - суперрайское место. Они там все миллионеры были, по две иномарки, каменные дома, двухэтажные, трехэтажные, и ещё ездили работать в Германию, Италию, туда-сюда шмотки возили. В общем, я по сравнению с ними был просто завокзальный нищий. А теперь по телевизору Дубровник показали - вай, мама, прямо Берлин сорок пятого года. Сами виноваты. Слишком хорошо жили».

Правда, на такие разговоры у Тиграна времени почти не оставалось. Торговля шла бойко, а Нина к тому же, оказалась прекрасной помощницей. 

Если ты не можешь заниматься любимым делом, то, по крайней мере, постарайся полюбить то дело, которым пришлось заняться.

Нина быстро втянулась в рабочий ритм. Она на равных с Тиграном таскала ледяные ящики с рыбой, а потом целый день, не присев даже на минуту, стояла за прилавком, терпеливо выслушивая представителей самой тупой расы - покупательской. «А камбала у вас откуда, из Белого моря или Баренцева?», «Мне вон ту селёдочку, с чёрными глазами. Нет, у этой глаза синие, вы что, девушка, чёрный от синего отличить не можете? «А путассу когда завезут? Что вы говорите, это путассу? Почему такая мелкая?», «Мне триста грамм хека. Нет, полкило я не могу взять, у меня денег только на триста грамм».

Иногда это было даже забавно, иногда едва не доводило до бешенства, но Нина со всеми держалась ровно и приветливо. У продавца должны быть стальные нервы. Если покупатели проходят мимо прилавка и в другом магазине покупают точно такую же рыбу, очень трудно не проникнуться к ним ненавистью. Если же они, наоборот, всей толпой устремляются к твоему прилавку, хотя точно такая же рыба продаётся рядом, - ненависть от этого может только окрепнуть. Но Нина гасила вспышки раздражения, вспоминая простую мамину молитву - «…и не введи нас в искушение». Злость мешала работать. А улыбка, пусть и натянутая, всё же помогала сохранять спокойствие и не сбиваться в подсчётах.

Однажды она поймала себя на том, что, глядя на часы, подумала: двенадцать рублей сорок копеек московское время.

Весы, гири, ящики, пакеты - от всего исходил тяжёлый рыбный дух, но и его Нина перестала замечать уже на второй неделе работы. Возможно, этот запах просто ослаб после того, как она стала после работы тщательно всё мыть, щёткой, с хорошим порошком.

Она завела себе четыре белых халата, и иногда меняла их по два раза в день. Волосы, заплетённые в косу, всегда были спрятаны под шапочкой. А поверх рабочих кроссовок она ещё надевала полиэтиленовые пакеты, как бахилы. Наверное, все эти мелочи были излишними, и большинство продавцов прекрасно обходились без таких ухищрений. Но Нина не могла иначе.

Вставать теперь приходилось пораньше, и забирать Петьку приходилось попозже. Заведующая детсадом вежливо удивилась, какой странный режим дня у модели Силаковой, но Нина объяснила ей, что занята на съёмках, а у киношников очень жёсткий график.

Однажды вечером, торопясь с Петькой на трамвай, Нина услышала за спиной настойчивый автомобильный гудок. Она невольно оглянулась и увидела, что из остановившегося «гольфа» ей приветливо улыбается незнакомая девушка.

– Нина! Нина, это ты? Ты меня не узнаёшь? Садись, я тебя подвезу.

Петька подёргал Нину за руку, выводя из замешательства:

– Мам, поехали, мы движение задерживаем.

Девушка открыла перед ними заднюю дверь, и они сели в машину.

– Варя?
– наконец, вспомнила Нина.

Действительно, трудно было узнать в этой яркой уверенной красотке ту заплаканную девчонку, которая когда-то пришла к Нине домой. Сейчас Варя была отлично одета, и в ушах её блестели серёжки с бриллиантами.

– Ну, слава Богу, - рассмеялась девушка.
– А я вот тебя сразу узнала, хоть ты и сильно изменилась. Помнишь, как ты меня к Максу отправила сниматься? Вот с той съёмки всё и началось. Как я тебе благодарна, Нина, ты не представляешь. Можно сказать, на улице подобрала и одним махом вывела на орбиту.