Чтение онлайн

– Да-да… я слышу! Конечно, слышу! Я чувствую себя хорошо. Голова не болит, - проговорила Нина и вдруг осознала услышанное.
– Что вы сказали. Документы на… На выписку?!.

– Нет никаких психоневрологических показаний держать вас в стационаре. Я указал в медицинском заключении, что приступ немотивированной агрессии был спровоцирован нервным срывом, и подобное поведение для вас не является типичным. Думаю, пальба из газового пистолета в общественном месте больше не повторится. А то ведь вам, голубушка, на одни штрафы работать придётся.

– Что? Из газового? Вы что говорите?

– Говорю, что написано в вашем деле. Понимаю, что вам неприятно это слышать Вы уж извините, но по роду работы мне приходится знакомиться с такими интимными вещами, как милицейские протоколы.

– Из газового, - повторила Нина, с отчаянием сжимая кулаки.
– Да нет, не может того быть…

– Тихо, тихо, голубушка. Не волнуйтесь. Я всё понимаю. Как говорил дедушка Крылов, который объелся блинами, от радости в зобу дыханье спёрло. Но, как говорил другой классик, от счастья не умирают. Идите в палату. Скажите сестре, что все процедуры с этого дня отменяются. Впрочем, я и сам скажу…

– А когда… Когда меня отсюда…

Врач заглянул в календарь, перевернул пару страниц и наморщил лоб:

– Скоро, голубушка, скоро. Вас надо сначала подготовить к возвращению в суровую реальность. Знаете, когда водолаз слишком быстро поднимается из глубины, он может умереть от декомпрессии. Вот от такой декомпрессии мы вас и убережём.

Не волнуйтесь, это недолго. 

Вернувшись домой, Нина обнаружила, что в её отсутствие здесь кто-то побывал: Дверной замок был закрыт на два оборота, чего она никогда не делала. В прихожей была разбросана обувь, настенные шкафчики на кухне остались открытыми, постель перевёрнута. По-видимому, в квартире был обыск.

Однако Нина не кинулась сразу же наводить порядок. У неё были заботы поважнее.

Она выскребла ванну и прежде всего, искупалась. Потом принялась мыть волосы. Может быть, после обыска и пропали какие-то вещи, но, к счастью, все её кремы, шампуни и бальзамы остались. Они, правда, стояли не на своих привычных местах, их, наверное, тоже осматривали и обнюхивали, но они сохранились.

В неволе люди мечтают о свободе, и каждый представляет её по-своему. Нина мечтала о простых вещах, ценности которых раньше не замечала. Например, бессонными ночами она мысленно перебирала весь свой гардероб, обдумывая, что бы такое надеть, как только она избавится от ненавистного байкового халата с больничным штампом на рукаве. И даже простая вилка, простой столовый нож и простой фужер, запотевший от ледяной минералки - вся эта обычная посуда, недоступная для больных, казалась ей самым совершенным символом свободы.

Но чаще всего Нина мечтала о том, как она вымоет волосы. Не хозяйственным мылом, а своим, специально подобранным шампунем. И как же она была благодарна тем, кто рылся в её доме, за то, что они не унесли с собой эти яркие флаконы!

Нина старательно расчёсала волосы, а потом тщательно намочила их под душем, чтобы они были не влажными, а мокрыми. Плеснула шампунь на ладонь, вспенила пальцами и уже поднявшуюся пену нанесла на кожу головы, плавными движениями распределяя её по волосам. Это было так приятно, что она готова была запеть.

Смывая пену, Нина старалась касаться волос только кончиками пальцев, чтобы не повредить их. Ей было страшно смотреть, сколько волос остаётся на дне ванны.

Она слегка промокнула голову полотенцем и нанесла на волосы кондиционер. Присев на край ванны, подождала минутку, прежде чем тщательно промыть волосы сильной струёй тёплой воды.

Осторожно подсушив волосы сухим полотенцем, она вышла из ванной. Вот теперь, она чувствовала себя свободным человеком.

Автоответчик сохранил четыре сообщения, и все они были от мамы.

– Здравствуй, доченька. Что-то ты нас позабыла, не звонишь. Не заболела ли ты? Или, может, уехала? Если сможешь, позвони нам. Петенька очень скучает и часто по ночам плачет, когда думает, что я сплю. А так всё нормально, мы здоровы…

Нахлынувшая волна стыда обожгла Нину. Она вдруг осознала, что за всё это время ни разу не вспомнила о Петьке и маме. Приняв решение убить Бобровского, она захлопнула за собой дверь, за которой осталось всё самое дорогое, светлое, любимое… Она вычеркнула себя из жизни, но жизнь, оказывается, не вычеркнула её. И тёплые нежные руки мамы снова тянулись к ней, готовые обнять и приласкать…

– Ниночка, здравствуй. Наверное, ты уехала, раз не звонишь. Мы по тебе соскучились. Мы здоровы. У нас прибавление, у Кляксы родилась тёлочка, но Петенька думал, что она бычок и назвал её Мурзик. Так мы её теперь и зовём. Если сможешь, позвони.

– Ниночка, видела сон тяжёлый, вот звоню. Как ты, дочка? Молюсь за тебя, хоть бы у тебя всё было хорошо. Петенька уже привык со мной, уже не плачет. Я ему говорю, что ты уехала на работу и в подарок привезёшь ему велосипед, настоящий, с тормозами и фонариком. Он о нём мечтает, но говорит, что лучше не надо, пусть мама хоть на день раньше, а приезжает. А так у нас всё нормально. Ждём от тебя вестей.

– Доченька, когда сможешь, сразу нам позвони. Мы тебя очень ждём.

Нина вытерла слёзы и прошлась по комнате, чтобы успокоиться. Она хотела, чтобы её голос звучал бодро, и уверенно, когда она будет говорить с мамой.

Несколько раз она набирала номер, но, не выдержав, опускала трубку и снова ходила туда-сюда, стараясь дышать ровно и глубоко. Наконец, она смогла справиться с волнением и позвонила маме.

Но как только в трубке раздался её голос, такой далёкий и такой родной, Нина едва удержалась, чтобы не разрыдаться.

– Мама! Мамочка! Я только вошла!
– быстро заговорила она.
– У меня всё нормально. Правда. Правда! А у вас? А вы?

– Как ты, доченька, что с тобой?
– спрашивала мама, словно не слыша Нины.

– Да всё хорошо. Я уезжала, я не могла позвонить, я была за границей. Как Петенька? Позови его, мамочка.

– Сейчас, сейчас… - было слышно, как трубка легла на стол, как скрипнула дверь, но после долгой паузы снова прозвучал голос мамы: - Не хочет он подходить, доченька, заупрямился. Обижается, что ты раньше не позвонила.

– Как? Но я… Я же не могла, - с отчаянием повторила Нина.
– Мама, я завтра же еду к вам!

Будь её воля, она бы уехала прямо сейчас. Но сначала пришлось разобраться с досадными мелочами быта. Например, раздобыть денег.

Нина долго стояла перед платяным шкафом, разбирая свои вещи. Почти вся одежда валялась кучей, и только брючный костюм остался висеть на плечиках. Вот и хорошо, он как раз и предназначен для таких ответственных мероприятий.

Однако на входе в банк Нину остановил охранник в дорогом костюме. «Здесь многое изменилось, - отметила она, доставая пропуск.
– Вместо милиционера - своя охрана. Зал сильно обновили. Пальма в углу. Молодцы, растут люди».