Чтение онлайн

Но даже и с точки зрения личного потребления од­нородной массы «суверенных потребителей» в буржу­азном обществе не существует. Заработная плата тру­дящихся ограничивает круг потребляемых ими пред­метов лишь необходимыми жизненными средствами. Что же касается потребления капиталистов, то границы его намного шире, и вместе с тем оно включает такие материальные блага, которые просто недоступны чело­веку труда.

Концепция «общества массового потребления» опи­рается также и на ряд положений теоретиков «народ­ного капитализма», «государства всеобщего благоденст­вия» и «единого среднего класса». Так, основная идея доктрины «народного капитализма» — о «революции в доходах», как уже отмечалось выше, входит в качестве непременного постулата в рассматриваемую концеп­цию. Для ее обоснования используется главный тезис и другой апологетической теории — о благоденствующей роли современного буржуазного государства, заменив­шей будто бы его былую роль «ночного сторожа». Из концепции «единого среднего класса» теоретики «обще­ства потребления» заимствуют тезис о стирании граней между собственниками и пролетариями, поскольку яко­бы последние сами становятся обладателями средств производства.

Итак, для концепции «общества массового потребле­ния» характерны эклектизм, смешение различных идей и взглядов, почерпнутых из арсенала буржуазной тео­ретической мысли. Ее теоретические основы настолько уязвимы, что некоторые наиболее трезвые представи­тели буржуазной науки не могут не сомневаться в их истинности и возможности их воплощения на прак­тике.

Так, Дж. Гэлбрейт, профессор экономики Гарвардского университета, известный политический деятель США, высказывавший в ряде своих работ мысли, во многом аналогичные идеям Р. Ростоу, Дж. Катоны и других авторов потребительской концепции, впоследствии подверг резкой критике ее основополагающие прин­ципы, и в частности тезис о «всемогуществе потребите­ля». Он справедливо считает, что поведение потребите­ля в буржуазном обществе направляется и контролиру­ется мощным рекламным аппаратом монополий, кото­рые зачастую заинтересованы в создании фиктивных потребностей. Далее, Гэлбрейт обратил внимание на по­разительное несоответствие между огромным потоком товаров, производимых в США для частного потребле­ния, и совершенно недостаточным развитием сферы об­щественных услуг — образования, здравоохранения, социального обеспечения и др. Более того, он даже усом­нился в эффективности самой экономической системы капитализма, не способной удовлетворять социальные потребности общества.

В книге «Новое индустриальное общество», после выхода которой Гэлбрейта объявили «красным», он пи­сал: «Такие услуги государства, как забота о больных и престарелых, о физически или психически неполно­ценных людях, услуги системы здравоохранения в целом, создание парков и зон отдыха... оказание помощи людям, впавшим в нищету, и многие другие услуги не имеют для индустриальной системы (читай: для совре­менного развитого капитализма. Б. Ж.) особого значе­ния. И когда дело доходит до финансирования, эти услуги вступают в соперничество с потребностями, порожденными властным контролем индустриальной системы над поведением потребителя».

В условиях нынешних экономических потрясений, до крайности обостривших проблемы безработицы, спада производства, инфляции в странах капитала, крити­ческие голоса в адрес потребительских концепций ста­новятся все громче и резче. Буржуазные идеологи от­крыто говорят о глубоком кризисе «общества потребле­ния», пытаясь при этом скрыть состояние общего кри­зиса, в котором находится капиталистическая система. Вина за все социальные язвы перекладывается на яко­бы чрезмерное развитие науки и техники, а также на ограниченность природных ресурсов.

С этих позиций, например, выступают члены так на­зываемого Римского клуба — объединения буржуазных ученых разных стран, материально поддерживаемых крупнейшими монополистическими концернами. Веду­щую роль в его исследованиях взяли на себя ученые одного из крупнейших научных центров — Массачусетского технологического института. Ими была выдвинута концепция «нулевого роста», основные положения ко­торой изложены в книгах Дж. Форрестера «Динамика мира» и Д. Медоуза «Пределы роста». Буржуазные тео­ретики ратуют за отказ от экономического роста, за необходимость предпринимать меры к сохранению достигнутого состояния. Только таким образом якобы можно избежать отрицательных последствий современ­ного экономического развития в будущем.

Поддерживая эту идею, западногерманский эконо­мист Э. Кюнг в статье со знаменательным названием «Кризис общества потребления и необходимость новой ориентации при определении границ экономического роста» предлагает установить нулевой темп экономиче­ского развития. Он мотивирует свое предложение, во-первых, ограниченностью и уничтожением природных ресурсов и, во-вторых, тем, что удовлетворение материальных потребностей людей не делает их счастливее.

Концепция «общества потребления», которая рисует рай на земле в виде гигантского универсального мага­зина, супермаркета, завела многие страны Запада, по словам этого автора, в тупик. Его место должно занять «общество благоденствия», характеризующееся ста­бильностью существования, здоровьем, удовлетворен­ностью от избранной профессии, свободой и т. п. Но для достижения подобного идеала необходимо ослабить темпы экономического роста, приглушить стимулы к по­вышению производительности труда и разработать ме­тоды безболезненного перехода к нулевому циклу эко­номического развития.

Перед нами реакционная утопия, противоречащая объективным законам экономического развития, фак­там реальной жизни. Прежде всего несостоятельна одна из основных посылок этой теории: «общество по­требления» ликвидировало бедность и сделало всех сво­их граждан материально обеспеченными людьми. Под­робнее о том, насколько лжива эта посылка, речь пой­дет ниже. Здесь же уместно напомнить и о тех сотнях миллионов людей во многих странах Азии, Африки и Латинской Америки, которые попросту голодают. И в это время являются «пророки» типа Э. Кюнга, которые твердят: не в материальном достатке счастье, давайте еще потуже затянем пояса и откажемся от всякого рос­та экономики. О каком же «благоденствии» кликушест­вуют Кюнг и ему подобные? Очевидно, о благоденст­вии для избранных, для монополистической верхушки буржуазного общества.

Классовый характер концепции «общества массового потребления» очевиден. Идеологи монополистического капитала стремятся с ее помощью обеспечить социаль­ный мир в буржуазном обществе, разрекламировать его фасад и попытаться навязать трудящимся свой стерео­тип жизненных целей. Вместе с тем она преследует и определенные экономические цели, направленные на укрепление положения монополий. В восходящей фазе капиталистического цикла «суверенным потребителям» предлагается покупать больше, чтобы производить еще больше. В условиях спада производства, безработицы и инфляции адепты капитализма мгновенно перестраива­ются. Теперь они с не меньшим рвением рекламируют идеи «антипотребления». В правоте сказанного нетруд­но убедиться, если познакомиться поближе с так назы­ваемым «обществом массового потребления», которое буржуазные средства информации под барабанный бой рекламы без устали превозносят как «величайшее от­крытие после изобретения колеса».

Символом социальной структуры «общества массового потребления», по мысли У. Ростоу, Дж. Катоны, Р. Рюйе и других его творцов, является не пирамида, где на самой вершине расположилась кучка богачей, а в основании находятся многочисленные необеспеченные слои, а ромб. Эта гео­метрическая фигура призвана олицетворять общество, где почти преодолен имущественный разрыв между бо­гатыми и бедными, неуклонно растет число представи­телей так называемого среднего класса и сокращаются малоимущие слои. Это положение аргументируется ссылкой на растущий уровень жизни населения, рост потребления предметов длительного пользования тру­дящимися, и в частности рабочими.

Вот пример аргументации подобного рода. «Менед­жер имеет автомобиль? Его имеет и рабочий. Жена док­тора имеет стиральную машину? Но и жена водителя грузовика ее тоже имеет... Равенство не является боль­ше абстракцией, целью, которая должна быть достигну­та когда-то в отдаленном будущем. Олицетворением его стал новый, ставший единственным, класс потребите­лей».

Для пущей важности в работах пропагандистов «об­щества массового потребления» приводятся обширные статистические таблицы и выкладки, призванные убе­дить читателя в объективном характере такого вывода. Все расчеты в них основаны на так называемых сред­них показателях: средняя зарплата, средний уровень жизни, среднее количество семей, имеющих свой дом, автомобиль, холодильник, телевизор и т. п.

Но все дело в том, что среднестатистические показа­тели насыщения рынка в натуральных единицах не да­ют верного представления о характере и структуре по­требления. Факты свидетельствуют, что «изобилие» за­тронуло далеко не всех, а «массовое потребление» но­вых товаров недоступно еще значительной части насе­ления капиталистических стран.

Начать хотя бы с США как «страны автомобилей», где, по словам У. Ростоу, «дешевый автомобиль стал наиболее характерным предметом потребления каждо­го американца». Действительно, в 1972 г. там насчиты­валось свыше 120 млн. автомобилей. Согласно этой циф­ре, все жители Америки могут одновременно сесть в машины и двинуться в путь, оставив небоскребы, кот­теджи, заводы и фермы безлюдными. Однако значи­тельная часть американцев в действительности машин не имеет. Как свидетельствуют официальные источни­ки, автомобилем не пользуются 50% негров, около 70% тех, кто зарабатывает в год до 2 тыс. долларов. В то же время у богатых семей по нескольку машин. Здесь у каждого взрослого члена семьи свой личный автомо­биль, а у главы семьи — два и более.