Чтение онлайн

В ФРГ к началу 70-х годов лишь одна пятая семей (19,9%) с месячным доходом 1200 марок и выше имела одновременно автомобиль, телевизор, холодильник, сти­ральную машину; 14,7%—имели автомобиль, холо­дильник, стиральную машину; 12,1%—автомобиль, те­левизор, холодильник и 11,4%—автомобиль и холо­дильник. В общем итоге эти группы составляют 58% се­мей, имеющих доход 1200 марок и выше. У остальной части семей (42%) с таким же уровнем доходов обеспе­ченность товарами длительного пользования была зна­чительно ниже, не говоря уже о семьях с более низки­ми доходами. Причина этого явления состоит в разных покупательных возможностях семей. Еще один факт, свидетельствующий о резкой дифференциации в уров­не потребления. По результатам выборочного обследо­вания 1969 г., проведенного статистическим ведомст­вом ФРГ, автомобилем пользовались 44% семей из 100. В то же время среди семей с доходом от 300 до 600 ма­рок процент имеющих автомобиль составлял 10,8, а сре­ди семей, доход которых составлял 2500 и больше ма­рок,— 86,4. Подобное же положение характерно и для других капиталистических стран.

Многие семьи предпочитают приобрести автомобиль, отказываясь от других предметов домашнего обихода, невзирая на высокие затраты, связанные с его эксплуа­тацией. Это диктуется условиями современной жизни. Стихийное размещение производительных сил при ка­питализме, неустойчивость экономической конъюнкту­ры обусловливают и большую неравномерность спроса на рабочую силу. Трудящиеся часто вынуждены искать работу и трудиться далеко от своего постоянного места жительства, совершая регулярные, «маятниковые» по­ездки туда и обратно. Поездка же на общественном транспорте вследствие высоких тарифов весьма на­кладна, иногда практически невозможна.

Существенным моментом, подтверждающим соци­альное неравенство в потреблении, являются качествен­ные различия товаров, используемых теми или иными группами населения. Среднестатистические показатели числа стиральных машин, холодильников, транзисто­ров, автомобилей, приходящихся на 100 семей, которы­ми так лихо манипулируют проповедники «общества массового потребления», ничего не говорят о различиях в уровне жизни этих семей. Стиральная машина с руч­ным рычагом отжима белья и автоматическая стираль­ная машина с несколькими программами, небольшой транзисторный приемник и всеволновая радиола со стереофоническим звучанием, малолитражный автомо­биль и роскошный лимузин, другие предметы длитель­ного пользования могли бы рассказать о своих владель­цах значительно больше. В этой связи перенесемся мысленно в лондонский «Автосалон-75».

...Перед стендом с западногерманскими автомобиля­ми БМВ оркестр безостановочно наигрывает мелодии популярных песенок. А у вытянувшегося на ковре итальянского «феррари» стоит ящик с шампанским: представитель фирмы одну за другой достает из него бутылки. Хлопают пробки, искрятся брызги. Все это де­лается ради того, чтобы привлечь внимание к своим ав­томобильным фирмам и к их продукции.

На лондонской ярмарке можно было проследить почти все основные направления конкурентной борьбы автомобильных монополий. Для крупносерийных авто­мобилей она проходит под девизом: экономичность, вме­стительность и конкурентоспособность. Дорогое горю­чее заставляет снижать рабочий объем двигателей. По­этому показатель дальности пробега автомобиля на од­ном галлоне бензина стоит, пожалуй, на первом месте после цены.

В классе малосерийных — «роскошных» — автомо­билей достоинства машины определяются совсем дру­гими критериями. Их будущих владельцев не слишком беспокоит расход бензина. В данном случае гораздо важнее вычурность формы, наличие кондиционера... и опять же цена. Ведь чем выше цена, тем меньше людей смогут приобрести данную марку и тем приятнее для современных крезов обладание ею. Верхнего предела цены для таких машин не существует. Из выставлен­ных автомобилей самым дорогим был «роллс-ройс» марки «камарг» стоимостью около 32 тыс. фунтов стер­лингов. Но вскоре английская фирма «Пантера» выста­вила свою новую модель «савой» по цене... 60 тыс. фун­тов стерлингов. Одним из «достоинств» этой машины являются замшевая обивка салона и ковер из меха нор­ки. Эксплуатация автомобилей такого класса стоит в год столько же, сколько новый автомобиль массового производства...

А взять средний показатель числа собственных до­мов. Не так давно радиостанция «Голос Америки», ви­димо желая поразить воображение своих слушателей, поведала о том, что в США 63% белого населения и 42% черного имеют собственные дома. Красочная кар­тинка счастливой семьи на пороге собственного кот­теджа всегда была стержнем американской пропаган­ды. Но данные проведенного конгрессом США обследо­вания говорят о другом — лишь 15% граждан страны живут в «собственных четырех стенах». В последнее время это число все более сокращается. Остальные «собственники» фактически владеют тем, что им не при­надлежит. Владельцы заложенных и перезаложенных домов, а их в США миллионы, в большинстве своем яв­ляются, по существу, не хозяевами, а жильцами. Месяч­ные платежи, вносимые ими, значительно увеличивае­мые уплатой процентов и все более высоких налогов на земельную собственность, а также растущей стои­мостью эксплуатации, ремонта жилища, строительных материалов и в особенности горючего, не меньше, а во многих случаях и больше величины квартирной платы жильцов-съемщиков. Подлежащие уплате проценты при продаже дома в рассрочку на 20—30 лет практиче­ски удваивают действительную его цену. Поэтому мно­гие так никогда и не становятся полными хозяевами своих домиков.

Десятки миллионов рядовых американцев заинтере­сованы прежде всего в строительстве доступных для них обычных городских жилых зданий. Но именно в этой области жилищный кризис сказывается особенно жестоко. В 1974 г. было заложено под строительство 1,3 млн. новых домов всех типов — на миллион мень­ше, чем в 1973 г. В 1975 г. закладка новых домов едва достигла скудного уровня предшествующего года. Не­хватка жилья влечет за собой рост квартплаты в до­мах старой постройки, хотя она уже сейчас превышает четверть заработка трудящихся.

«Общество массового потребления» характеризуется резкими диспропорциями в структуре потребления у многих слоев населения: покупка дорогих престижных товаров оборачивается жесткой экономией на питание, расходов на медицинскую помощь, удовлетворение культурных потребностей и т. д.

Явное искривление структуры потребления хорошо видно на примере такой страны, как Япония. Одной из причин стремительного взлета японской экономики в послевоенный период явилось, как известно, широкое использование достижений прогресса науки и техники. Эту страну считают образцом высокой обеспеченности населения товарами таких ведущих отраслей современ­ности, как радиотехника и электроника. Однако по ка­лорийности питания — 2200 калорий в день — японский трудящийся находится на уровне жителя Пакистана, потребляя протеина в 2—3 раза меньше, а животного жира — в 2—3,5 раза меньше, чем западноевропейский рабочий.

Изучение динамики и структуры личного потребле­ния в капиталистических странах наглядно показывает, что оно остается классовым, глубоко различаясь в отно­шении количества и качества товаров и услуг. Эти раз­личия в потреблении определяются уровнем доходов в связи с классовой принадлежностью. Собственность на предметы потребления, равно как и обладание несколь­кими акциями, отнюдь не тождественна собственности на средства производства, как пытаются утверждать теоретики «общества потребления». Наличие у рабочего автомашины и даже собственного домика не освобож­дает его от ежедневной необходимости продавать свою рабочую силу и только таким способом обеспечивать свое существование.

Более полувека назад В. И. Ленин отмечал, что Аме­рика стала «одной из первых стран по глубине пропа­сти между горсткой обнаглевших, захлебывающихся в грязи и роскоши миллиардеров, с одной стороны, и мил­лионами трудящихся, вечно живущих на границе ни­щеты, с другой». Жизнь показывает, что это ленинское положение сохранило свою актуальность и в наши дни.

Так, данные, содержащиеся в «Обзоре финансовых характеристик потребителей», который составили Д. Проджектор и Д. Вейсс вместе с рядом других со­трудников по заданию Совета управляющих Федераль­ной резервной системы США, абсолютно четко фикси­руют два социально противоположных полюса в совре­менном американском обществе. На одном из них 34,6 млн. семей, имеющих собственность до 10 тыс. дол­ларов каждая. Они составляют почти 60% населения, но владеют только 7,5% богатства страны. На другом полюсе 3,9 млн. семей, каждая из которых обладает бо­гатством на сумму свыше 50 тыс. долларов. Из них меньшинство, представляющее американскую буржуа­зию, включая высших государственных чиновников, менеджеров, военную элиту, и составляющее только 7% семей, обладает 57% богатства страны.

Вершину социальной пирамиды занимают 200 тыс. семей крупной и монополистической буржуазии. Состо­яние каждой из них превышает 500 тыс. долларов. Эти семьи составляют ничтожную долю населения—0,3%, но непосредственно владеют 22% богатства страны.

Венчают вершину несколько десятков богатейших семейств финансовой олигархии США — Морганы, Дю­поны, Рокфеллеры, Меллоны, Форды и др. Как указы­вает Ф. Ландберг в своей книге «Богачи и сверхбогачи», личное имущество Рокфеллеров составляет 4,7 млрд. долларов. Примерно этой же сумме равно личное состо­яние Меллонов, а собственность всех членов клана Дю­понов составляет 7,6 млрд. долларов.