Чтение онлайн

И напротив, Сероглазый казался по-человечески одухотворенным. Франсуа не верил своим глазам. Тоска - вот что он видел во взгляде того, кто час назад выл из-за куска козлиной печенки.

Вдруг Сероглазый опустил голову и отвел руки назад, будто намереваясь опереться, чтобы встать. Глаза широко раскрылись. Казалось, он вспомнил что-то. Стал беспокойно оглядывать шалаш. Взгляд скользнул по Франсуа не задержавшись. Человек понял, что Сероглазый видел сейчас совсем не то, что было перед его глазами.

Дерзкая мысль осенила Франсуа: человек перед ним или зверь?
– надо испытать. Он снял ботинок и осторожно подсунул Сероглазому. Какое-то чувство подсказало, что это должен быть предмет, принадлежащий человеку, а не двуногой обезьяне. То, что пережил Франсуа в следующую минуту, было смесью ужаса и ликования.

Сероглазый поднял ботинок, недоверчиво осмотрел его, ощупал... и стал натягивать на ногу. У него ничего не получалось. И не потому, что надевал он не на ту ногу. Его стопу при всем желании невозможно было втиснуть в обычную человеческую обувь. Но он пытался это сделать!

"Он видел, как делаю это я, - успокаивал себя Франсуа.
– Как- никак, а мы прожили бок о бок пятнадцать дней и ночей. И его глаза постоянно наблюдали за мной..."

В этот момент Сероглазый; отчаявшись в безнадежной попытке обуться, с досадой и вздохом отшвырнул ботинок. И опять в его движениях промелькнула тоска, неведомая австралопитекам.

Смутная догадка родилась у Франсуа. Еще не отдавая себе отчета в том, что ждет его, он положил руку на плечо Сероглазому и шепотом произнес:

– Ты кто?

Тот быстро обернулся и, предостерегающе приложив палец к губам, выдохнул: - Хаш!

Лебер оцепенел. Совпадение? Он ни разу не слышал таких звуков в стаде австралопитеков, но "хаш" по-английски "тише"! Неужто и в самом деле человек сидел рядом ? Человек и зверь одновременно!

Сероглазый смотрел на него с мольбой и испугом. Нет-нет, взгляд направлен сквозь Франсуа. Должно быть, он видит кого-то другого...

– Кто ты?
– опять повторил Франсуа пересохшими от волнения губами. Сероглазый нахмурился и прижал к губам ладонь, словно повелевая молчать. И опять это был совсем человеческий жест, несвойственный Сероглазому.

А вдруг... Мысли путались в голове Франсуа. Вдруг этот необычный австралопитек - потомок несчастного Дж. Ч?.. Тот оказался в плену у обезьянолюдей, они приняли его, как и Франсуа, доброжелательно, даже радушно. Возможно, он жил здесь долго... Краги! Почему краги застегнуты на все застежки? Значит, их сняли с человека не расстегивая... А с живого их не снимешь таким образом... Выходит, Дж. Ч. умер в стойбище!

От этой мысли стало страшно. Неужели такова перспектива любого, кто попал в эту каменную чашу?.. Но был ли здесь кто-то кроме Дж. Ч.?.. И его, Лебера!

И вдруг Сероглазый стал приподниматься, ища опору... в воздухе. Так, будто рядом была стена. Она и была, должно быть, но только в его воображении. Попытка... Еще... Сел, устало опустив плечи. Бессвязно прошелестел голос. Франсуа не уловил смысла: это опять напоминало долгий выдох. Лебер вспомнил свой сон, когда явился ему молодой Ставс, говоривший на валлонском диалекте. То был оживший фрагмент отцовской молодости, и Франсуа, как в театре, исполнял роль своего отца. Неужели Сероглазый видит подобный сон, в котором вместо него действует его предок? В таком случае рядом с Франсуа в шалаше сидит человек. И этот человек - англичанин.

Пораженный своим открытием, он придвинулся к Сероглазому вплотную, заглянул прямо в глаза и прошептал по- английски, стараясь произносить слова как можно отчетливее:

– Как уйти из долины? Как выйти из долины?

Сероглазый насторожился. Вслушивался в слова? Франсуа еще и еще раз повторил сказанное. Наступила напряженная пауза. И вдруг австралопитек отодвинулся, с отчаянием обхватил левой рукой правое плечо. Боль отразилась на его лице. Он стал раскачиваться из стороны в сторону.

От нетерпения и сосредоточенности Франсуа затрясло, как в лихорадке. Еще минута - и он не выдержит этого напряжения. Сейчас от Сероглазого зависит вся его судьба. Он стиснул стучащие зубы, сжал кулаки. И вдруг... Раздался чуть слышный сип, будто кто-то пытался говорить очень простуженным голосом. Франсуа молитвенно прижал руки к груди. Весь превратился в слух. Еле слышно, с трудом орудуя губами, языком, Сероглазый пытался выговорить что-то. Святая Мария, это было очевидно!

Осторожно, словно к спящему ребенку, подполз к нему Франсуа, боясь спугнуть таинственный "сон". По движению губ ему удалось различить одно слово. Слово, черт побери! Кажется, тот произнес "плыть"!.. Продолжая раскачиваться, Сероглазый смолк.

Отчаяние охватило Франсуа. А что, если "сон" сейчас кончится! Или этот несчастный потомок австралопитека и человека разумного, измученный зовом наследственной памяти, упадет на бок и забудется здоровым сном сытой обезьяны! Собрав остатки мужества, Франсуа повторил свой вопрос:

– Как найти дорогу? Как вернуться к людям?

И вдруг ему ответил сиплый, потусторонний голос:

– Без руки не могу плыть. Только вода - дорога. Как? Как?
– Сероглазый тер рукой плечо, на глазах его выступили слезы.

ВОДОПАД ДЖ. Ч.

Франсуа остановился в нескольких шагах от того места, где лежал Ву. Он уже все решил: нечего больше выжидать, риск - единственный для него выход. Другого удобного случая он ждать не хотел. Задержать его мог только Ву, расположившийся как раз на пути к той "дороге", о которой говорил Дж. Ч. голосом Сероглазого. Да, Франсуа не сомневался, что речь шла именно об озере, ибо в него втекали и из него вытекали все мыслимые в долине ручьи.

Если Ву уже очнулся, Франсуа придется придумать очередной фокус, чтобы отвлечь старика.

Затаив дыхание, он подошел к воде. Дно озера было пологим, и до глубины надо было брести довольно долго по щиколотку в воде. Он оглянулся. Вроде поблизости никого не видно. Стоп! Забыл спрятать схему, чтобы предохранить ее от воды. Единственным надежным местом была герметическая зажигалка. Значит, надо достать ее и вложить туда бумагу, предварительно превратив ее в маленький комочек. А если за ним все-таки следят?

Франсуа стал подбирать со дна камешки, делая вид, что очень увлечен этим занятием. Он перебирал их в руках, плюхал в воду, медленно, но верно удаляясь от берега по мелководью. И упаковывал схему. Проклятые камешки! Они так мешали... Едва вода достигла колен, на берег выскочили два австралопитека и бросились вслед Франсуа. Тот опрометью ринулся к глубине, на ходу заталкивая в карман зажигалку. Даже обезьяна не усомнилась бы теперь в его намерениях. Он оглянулся.