Чтение онлайн

***

Петербург встретил отца и дочь не слишком приветливо, сразу показав свой непростой нрав. Низкое осеннее небо нависло над городом, и, казалось, солнцу уже никогда не пробить эту серую мглу. Состояние одиночества накрывало даже на самых оживлённых улицах от того, что противный мелкий дождь заставлял прохожих прятать лица в воротники и капюшоны и стараться как можно быстрее прошмыгнуть мимо, не обращая внимания ни на что вокруг. Но, как ни странно, Анжелике понравился негостеприимный Питер. Он был так созвучен с её настроением, как будто постоянным дождём тоже оплакивал какую-то свою потерю. Они с отцом прогуливались по набережной Невы, когда Лика заговорила:

– Я так рада, что ты привёз меня сюда. Здесь я чувствую себя дома. Несмотря на то, что Петербург ещё такой юный по сравнению с Вечным городом, где я выросла, всё же можно уловить определённое сходство между этими двумя городами: та же завораживающая красота, дух истории, исходящий от каждого здания в центре, и строгая архитектура линий. Это немудрено, учитывая то, какое влияние оказали итальянские зодчие на формирование исторического центра Петербурга. Но у Питера более сложный характер. Рим как бы обволакивает тебя своим теплом, и ты находишься под его постоянной защитой, а Петербург бывает совсем неласковым. Он налетает на тебя порывами ветра, обрушивает потоки воды, испытывает серой осенней депрессией, словно проверяет на прочность: выдержишь ли, не сбежишь ли греться в тёплые страны, останешься ли верным своей любви к нему? Я хочу остаться здесь на время. В Риме я всегда чувствовала, что обо мне заботятся: ты, Алессандро, друзья. Сейчас я хочу посмотреть, на что я способна, оставшись одна. Мне стоит пройти это испытание. Да и, к тому же, я очень надеюсь, что без меня тебе удастся, наконец, подумать о своей личной жизни. Мамы нет очень давно. Здесь у тебя есть шанс прийти на её могилу, попрощаться и отпустить её. А за меня не волнуйся, я сильнее, чем вы все думаете. И знаешь, что? – сказала она, подставляя лицо под струю ветра, несущего влажную прохладу с Балтики. – Этот холодный воздух хорошо прочищает мозги. Мне захотелось снова взять в руки кисти, а ещё – попрактиковаться в русском. Так что у меня будет чем здесь заняться.

Отец снял для Лики просторную и светлую квартиру в самом центре с видом на Неву и уехал обратно в Рим, надеясь, что у его девочки со временем всё будет хорошо. В течение месяца она бодрилась, стараясь занимать себя по максимуму разными делами, чтобы не оставалось времени для грустных мыслей. Но настала середина октября, её день рождения, который Лике предстояло встретить в одиночестве. Она сама отклонила предложения приехать от отца и друзей, понимая, что Алессандро не сможет не то что приехать, но даже позвонить, так как находится в труднодоступном районе африканского континента. Но уже с утра Лика поймала себя на том, что гипнотизирует взглядом телефон в тайной надежде, что он всё же каким-то чудом сможет позвонить, и приняла волевое решение уйти из дома, чтобы не мучить себя. Она бродила по промозглому Питеру, сдерживая слёзы и стараясь не думать о своём одиночестве. А когда поздним вечером, уже на грани истерики она добрела до дома, то обнаружила на пороге Доменико с подарками и цветами. Лика бросилась к нему на шею и долго рыдала, не в силах остановиться. Наконец, когда ему удалось её немного успокоить, он показал ей подарок от Алекса. Раскрыв подарочную коробку, девушка увидела очаровательного котёнка, которого Дом приобрёл для неё по просьбе Алессандро. Алекс почти сутки добирался до ближайшего населённого пункта, где была связь, чтобы поздравить любимую, но, как и все остальные в этот день, не смог до неё дозвониться. Тогда он попросил Доменико купить кота и срочно вылететь в Питер. Услышав, что Дом летит к Анжелике, её отец и друзья загрузили его под завязку подарками для неё. Увидев их и котёнка, доверчиво трущегося о её ноги, Лика даже начала улыбаться. Сперва накормив малыша, они накрыли стол и прекрасно провели остаток вечера, предаваясь приятным воспоминаниям. Серый с голубым отливом британец, которого решено было назвать Лукасом, нрав имел совершенно флегматичный, как и полагается выходцу из Туманного Альбиона. Этот плюшевый комочек со встроенным моторчиком хотелось тискать бесконечно, чем они, собственно, и занимались. Доменико пробыл с Ликой и Лукасом неделю, за которую успел увидеть Петербург глазами Анжелики и влюбиться в этот непростой город настолько, что ему совсем не хотелось уезжать. Но на сердце у него было спокойно, потому что подруга теперь была не одна, а с ласковым, мурчащим компаньоном.

Лика настолько освоилась в Питере, что к лету приняла решение поступать в Академию художеств. Все были искренне рады тому, что Анжелика вновь начала рисовать и немного повеселела, и дружно под держали её решение. Поступив в Академию и заведя массу новых знакомых в художественной среде, Анжелика с головой окунулась в богемную тусовку, старательно пытаясь не думать об Алессандро. Но снова с приближением дня рождения депрессивные мысли вновь стали её одолевать. Они не виделись больше года, и даже по телефону поговорить им удавалось крайне редко. Хотя прелестную Лику и окружали поклонники, она и думать не могла ни о ком, кроме Алекса. Что бы он ни говорил, она решила ждать его, сколько понадобится.

Вот и снова настал её день рождения. Хмурое октябрьское небо посыпало сонный город колючим дождиком, и казалось, что эта серость беспросветна. Анжелика, сидя на очередной лекции в Академии, вполуха слушала преподавателя, занятая, в основном, своими невесёлыми мыслями, когда вдруг среди студентов, сидящих у окон, произошло некое оживление. Волнение нарастало, пока даже лектор не заинтересовался происходящим, и тогда уже все присутствующие устремились к окнам.

– Анжелика, Анжелика, – закричали со всех сторон, – это твой друг там?

Лика подбежала к окну и увидела на тротуаре своё имя, выложенное из ярко-алых роз, а рядом – одетого совсем не по погоде, в льняные брюки и белую рубашку, загорелого красавца Алессандро с букетом роз того же цвета страсти. Не помня себя от восторга, Анжелика ринулась вниз к любимому. Их трогательное воссоединение не осталось незамеченным: проезжающие мимо машины приветственно сигналили влюблённым, а однокурсники Лики, высунувшись из окон, пели:

Миллион, миллион, миллион алых роз,

Из окна, из окна, из окна видишь ты.

Кто влюблён, кто влюблён, кто влюблён и всерьёз,

Свою жизнь для тебя превратит в цветы…

Помахав ребятам, Алекс с Ликой нырнули в пойманную машину и отправились домой. Они так давно не виделись, что страсть захлёстывала их с головой. Интеллигентный питерский водитель старательно делал вид, что не замечает того, что творится у него на заднем сидении. Подъехав к дому, влюблённые почти бегом поднялись по лестнице и, наконец-то оказавшись наедине, упали в объятия друг друга. Казалось, что их прекрасные обнажённые тела, слившиеся в едином порыве, теперь останутся сплетёнными навсегда. Когда, наверное, вечность спустя, испытав невероятное наслаждение от близости, они в изнеможении рухнули на подушки, Анжелика прошептала:

– Какой ты горячий…

– Спасибо, родная, я просто так давно этого ждал, – устало выдохнул Алекс.

– Ты, безусловно, великолепен в этом, – смущенно улыбнулась она, – но ты в прямом смысле весь горишь! – Лика озабоченно пощупала его лоб.

– Это ерунда, дорогая, не переживай. Мне просто надо немного отдохнуть, – сказал Алекс, обнимая её.

– Да у тебя температура, наверное, под сорок! Ещё бы: ты же щеголял в одной рубашке! – ворчливо заметила Лика.

– Это была самая тёплая моя одежда, – рассмеялся Алессандро. – Ты забыла, принцесса, что в Африке, вообще-то, жарковато. – Сказав это, он несколько раз чихнул. – Ох, я и сам не ожидал, что попаду в такой холод! Но твоя любовь меня согреет. – Алекс подмигнул Лике. – Сейчас засну в твоих объятиях, и наутро всё пройдёт, – сказал он, положив голову ей на грудь.

Но утром ему стало только хуже. Организм, привыкший к изнуряющей африканской жаре, не выдержал испытания суровой питерской погодой и дал сбой. Сказалась и работа на износ в тяжёлых условиях, с которой ему приходилось сталкиваться на протяжении почти полутора лет. Алессандро, конечно, пытался бодриться, несмотря на протесты Анжелики, но сильная простуда загнала его обратно в постель.

– Чёрт, как это некстати! – Он шмыгнул носом. – Я так хотел устроить тебе незабываемые каникулы, а теперь я просто обуза для тебя. Прости, принцесса. Терпеть не могу чувствовать свою беспомощность. – Алессандро выглядел крайне расстроенным.

– Не переживай, дорогой, – подбадривала его Лика. – Это такая редкость – наблюдать маленькую слабость такого сильного мужчины, как ты. Я вижу в этом невероятно притягательную сексуальность. Мне хочется позаботиться о тебе хоть раз так, как ты всегда заботился обо мне и обо всех остальных. Ты можешь расслабиться и позволить мне за тобой поухаживать.

Она легла рядом и обняла его. Алекс тут же среагировал на её прикосновения, крепко прижав её к себе. Затем его руки заскользили по её упругому телу, а губы устремились к её губам. Лика потянулась было к нему в ответном порыве, но вдруг отстранилась:

– Нам нельзя, у тебя сильный жар! Ты же врач, Алекс, и должен знать, что это дополнительная нагрузка на сердце, – сказала она, строго глядя на него.

– Я, как кардиохирург и, надо заметить без ложной скромности, один из лучших, ответственно заявляю тебе, что моему сердцу нужно биться в унисон с твоим, и совсем не важно, в каком ритме, – хрипло засмеялся Алекс, вновь привлекая её к себе. Конечно, она не устояла под напором любимого, и их тела вновь переплелись в любовном порыве. Немного отдышавшись после очередного «марафона», Алессандро подмигнул Анжелике: