Чтение онлайн

Стрешнева решила позвонить Павлу Кравцову. И тут же сказала об этом.

— Кто он? — спросил Хуан.

— Капитан, — добавила девушка со всей возможной убедительностью.

— О, капитан! — обрадовался муж Катарины. — Это меняет дело.

— Друг моего жениха, — уточнила Вера.

На вопросы о том, где сам жених, Вера с прискорбием доложила, что у них сначала была помолвка, а потом случилась размолвка. Жених не хочет, чтобы она занималась тяжелым мужским трудом.

— Каким? — спросил словоохотливый и любопытный португалец.

— Музыкой. Бесконечными гастролями по всему свету, например.

— Он такой же, как я, — гордо заметил Хуан. — Как его зовут?

— Алексей.

— Божий человек, — поднял хозяин вверх указательный палец. — Твой друг найдет его и он приедет сюда?

— Не знаю, — пожала плечами Вера. — Уже не знаю. Я виновата перед ним.

— Тогда ты останешься у нас! — подвел итог португалец. — Мы великая страна с колоссальным прошлым. Наша история охватывает Запад и Восток.

— Для меня Португалия с детства была загадкой, — честно сказала Вера.

— Бог привел тебя сюда, к нам в дом. Сам Бог. Наш дом — твой дом, — убежденно произнес Хуан. — В России не любят тебя. Я понял это. Катарина мне сказала, что у тебя много врагов. Она чувствует это. А она мистик, визионер. Вы с ней как две сестры. Это чудо. Жизнь каждого человека состоит из нескольких больших чудес.

После долгих переговоров с Хуаном Вера позвонила в Москву.

— Залив Сетубал, — первое, что сказала она, волнуясь как маленькая девочка.

— Как это могло произойти? — Кравцов был крайне встревожен, голос его прерывался, но Вера не могла не заметить долгого вздоха облегчения, когда он услышал ее голос в трубке. — Мы здесь сбились с ног, но я не мог предположить… Вы обращались в консульство?

— Туда ходил муж женщины, которая меня приютила. Но там ничего не знают обо мне…

— Скоро узнают. Постарайтесь, чтобы о вашем пристанище никто не догадался.

— Опять тайны, я устала, хочу домой…

— Вера, на вас заведено уголовное дело. По факту хищения документов и крупной суммы денег у иностранной гражданки.

— Ха! — засмеялась Стрешнева. — Но это полная чепуха. Абракадабра! Меня отравили французским вином с каплями дьявольского зелья. У меня полностью на двое суток отшибло память. Это же целая вечность. Я не смогу вернуться к привычной жизни.

— Не думаю, что после всего, что произошло, это такая уж необходимость, — угрюмо заметил капитан.

— Той жизни я обязана популярностью, которая меня спасла здесь. А теперь меня добрые люди приучают к португальскому портвейну в огромных количествах. У меня изменился цвет кожи и волос, Павел. Я не узнаю себя.

— Вы должны были уехать в Высокий Городок, а вместо этого оказались в ресторане «Белый медведь»? Знаете ли вы, что после посещения этого заведения одна компания оказалась в Антарктиде, на станции Беллинсгаузена? Правда, в здравом уме и трезвой памяти.

— Что же мне теперь делать? — спросила Стрешнева капитана.

— Немедленно позвоните маме. А далее сидите и не высовывайтесь. Предполагаю, что вы собирались заработать кучу денег концертами.

— Не собиралась. Но спасибо за подсказку. Пока меня морально и материально поддерживает былая слава, а также молодость и красота, для них здесь райские условия.

— Я постоянно ждал вашего звонка, без отрыва от производства. Эх вы, артистка!

— Не обижайтесь на меня, Павел, многие годы мой организм работал неправильно.

— На всякий случай обратитесь к врачу. Я не имею в виду эти ваши шутки про организм, который, кстати, если подвергся отравлению, то дело может оказаться очень серьезным.

— Нет, — ответила Вера, — все держится только на добром слове и густом вине. Алеша не звонил, не появлялся? — в страхе прошептала она. Ей показалось, что Тульчин находится рядом с капитаном, но говорить не хочет. Конечно, это было выдумкой. Но Вера горько усмехнулась.

— Плохо слышно, — ответил Павел. — Пожалуйста, сейчас же звоните матери. И сообщите ваши точные координаты.

— Есть, мой капитан! — уже веселее произнесла Вера. — Спасибо вам за то, что вы есть.

Высокий Городок было слышно лучше, чем Москву. Показалось, что она различает даже шум ветра в огромных старых липах.

— Мама, — сказала Вера, — у меня мало времени. Я в Сетубале, это Португалия.

— Я знаю, — ответила Марта Вениаминовна. — Только никто не понимает, как ты туда попала. Вера, зачем ты взяла в Португалию чужие документы? Ты что, свои потеряла?

— Мама, я очень торопилась, о чем жалею. А документ американский не понадобился. Меня здесь и так знают. Предлагают остаться здесь навсегда.

— Ты хорошо подумала, дочь? — спросила мать, как будто речь шла о том, хочет Вера выпить чашку чая или апельсиновый сок. — Так вот, Верочка, к тебе есть просьба. Находиться там, где ты сейчас сидишь. И ждать. Что тебе говорил Павел Сергеевич? Я думаю, что ты не забыла. Передвигайся осторожно, даже в этой своей Португалии!

— Да, мамочка, — ответила Вера. Ей даже не пришло в голову спрашивать, откуда мать знает Кравцова.

— Удивлена? — спросила Марта Вениаминовна. — То-то. А если ты будешь вести себя хорошо, дедушка подарит тебе одну замечательную вещь. Заметь, что он наотрез отказывался делать это раньше. Впрочем, даже я не знаю, что это за тайна такая. Кажется, книга какая-то, по виду. В кожаном переплете.

— Не обманывай, ты знаешь, что это.

— Конечно, знаю. Это тайный дневник Елизаветы Андреевны. Она бабушка твой бабушки. И получить его должна будешь именно ты. У тебя перстень Елизаветы Андреевны, — настроилась мать на эпический лад.

— Я его потеряла, — ответила Вера.

— Не говори, чего не можешь знать! — возразила Марта Вениаминовна. — Этот перстень не может потеряться. Дай мне свой португальский телефон и сообщи точно место, где ты находишься.

— Мамочка, сюда звонить дорогое удовольствие, — возразила Вера, назвав перед этим адрес Катарины.

— А ездить? — резонно спросила мать. — С тобой действительно все в порядке?

— Да правда, со мной все в порядке, — жалобно ответила Вера, только сейчас сообразив, как должна была расстроиться ее мама и каких усилий стоит ей этот разговор.

— Ты хорошо питаешься?

— Не то слово, — ответила Стрешнева. — С питанием никаких проблем. Я могу продержаться здесь несколько месяцев или намного больше. Но я скоро соскучусь.

— Не соскучишься, — ответила Марта Вениаминовна, неизвестно что имея в виду. То ли, по обыкновению, высказывала обиду, стараясь сделать это незаметно, то ли старалась что-то утаить.