Нива жизни Терентия Мальцева
Шрифт:
Спустя много лет я напомнила Терентию Семеновичу о встрече с молодежью в университете культуры, о тракторном «переходе» через снежные заносы от села до города Шадринска и о том, как же были мы ему благодарны за приезд, за разговор. Он, то ли занятый другими мыслями, то ли давно забывший о той поездке, — немало их у него было, — разве все упомнишь, удивился:
— Разве я мог не приехать?
И продолжался наш разговор.
— Без стратегии и тактики в сельском хозяйстве нельзя. А мы пока что все стремимся урожаи-то авансом брать в счет будущих урожаев. Нам же надо сегодня создавать условия для завтрашних урожаев и добиться такого положения, чтобы чем выше был урожай, тем сильнее бы обогащалась почва. Тогда и от погоды будем меньше зависеть.
— Словом, Терентий Семенович, ключ к урожаю в руках самого земледельца?
— Так-то оно так, да не простой это ключик, а «замок» и вовсе с секретом — у природы свои тайны от нас. Если с умом подходить, так не «преобразовывать» природу надо, к чему мы все время призываем и от чего часто поначалу кажущееся добро оборачивается злом или даже бедой. Мое убеждение такое: к природе надо прислушиваться, понимать происходящие в ней процессы, следовать в какой-то мере ее законам, обращая их в свою пользу. Вот в чем секрет.
С раннего утра, не раз уже почаевничав, мы сидим с ним друг против друга за большими «мальцевскими» столами, крепко сработанными деревенскими умельцами. Широко распахнуты книжные шкафы. Любимое его занятие, в котором и отдохновение, и настрой на новую работу, — беседовать с книгами. Любую нужную в данный момент книгу достает с плотно набитых полок сразу же и безошибочно — верный признак того, что не стоят они мертвым капиталом, а все время в ходу, в действии.
— Пожалуй, почитаем, — решает Терентий Семенович, отрываясь от рукописи. — Что скажут нам великие наши учителя? Они тоже мучились в поисках истины, сомневались, предлагали, достигали победы и терпели поражения — опыт современной науки и практики не на пустом месте зиждется. Учиться и знать никогда не поздно.
С этими словами Терентий Семенович берет с полки книгу и открывает страницы, буквально испещренные синим и красным карандашом, с одному ему ведомыми значками и пометками на полях. Он оглаживает, ласкает руками зачитанные листы, словно здоровается с ними, и протягивает мне:
— Почитайте-ка вслух. Герцен о взглядах философа Бэкона.
«Посмотрите вниз, посмотрите на эту природу, от которой вы силитесь улететь куда-то; сойдите с башни, на которую взобрались и откуда ничего не видать; подойдите поближе к миру явлений — изучите его. Вы ведь не убежите из природы: она со всех сторон, и ваша мнимая власть над ней — самообольщение; природу можно покорять только ее собственными орудиями, а вы их не знаете; обуздайте же избалованный… ум ваш настолько, чтоб он занялся делом, чтоб он признал несомненное событие вас окружающей среды, чтоб он склонился перед повсюдным влиянием природы — и начинайте, проникнутые уважением и любовью, труд добросовестный».
Я прочитала до отметки. Терентий Семенович заговорил не сразу.
— Вот ведь как: чтобы ум склонился перед явлением природы… Глубокая мысль, очень глубокая и к нашему времени подходяща.
— Терентий Семенович, ваша идея безотвальной обработки земли возникла тоже ведь как следствие наблюдения за природой и жизнью растений. И наверное, логично и закономерно, что получила она в разработке и применении с другими агротехническими приемами определение как система «почвозащитного», «почвоохранного земледелия».
— Как ни называй, смысл один: действительно, почву необходимо оградить от разрушения, оскудения, А разрушает-то кто? Да мы с вами, люди. Непродуманными нашими действиями, грубым вмешательством, а строить взаимные отношения с природой нам надо не вопреки ей, а в согласии с ней. Чтобы почвоохранное, почвозащитное земледелие стало бы еще и почвообразующим.
Многолетний опыт и практика на полях Зауралья, а теперь уже во многих других регионах страны, и в первую очередь на целине, в Поволжье, на Полтавщине, в Нечерноземье, дают право утверждать, что в силах человека так хозяйствовать на земле, чтобы почвенное ее плодородие не уменьшалось, не истощалось, а накапливалось для будущих урожаев, для идущих за нами поколений. Будучи полными хозяевами положения на полях, мы несем гражданскую ответственность за состояние их плодородия перед современниками и потомками.
Хозяйствуя на земле разумно, не нарушая законов почвообразования, а взаимодействуя с ними, следуя им и помогая культурой земледелия, мы достигаем того созидательного процесса, к которому стремимся и ради которого живем и работаем. Для этого надо жить не вчерашним багажом знаний и умений, действовать не ради сиюминутной выгоды, а ясно представлять себе день завтрашний и обязательно все время помнить завещание Карла Маркса — не оставлять потомкам пустыню.
Нетороплива, раздумчива речь Терентия Семеновича. И не речь даже, а откровенный разговор по душам о большом государственно важном деле.
Идея безотвального, бесплужного земледелия, родившись сорок лет назад на мальцевской земле, открыла новую эпоху в отечественном и не только отечественном земледелии. Высказав дерзкую мысль о возможности не только многолетних, но также и однолетних растений при соответствующих условиях создавать почвенное плодородие, доказав ее практически и отстояв, колхозник-опытник сделал открытие мирового значения. Это теперь бесспорно и общепризнанно.
Научный и гражданский подвиг Мальцева состоит в том, что он пошел вслед за открытием и развил идею безотвальной пахоты в систему новых агротехнических приемов обработки почвы для сохранения и увеличения почвенного плодородия, изобрел комплекс почвообрабатывающих орудий и поставил вопрос о необходимости разработки философских основ земледелия, всего сельского хозяйства, путей решения его экономических, социальных и нравственных проблем.
Снова необычно, снова дерзко. Исходя из государственных интересов — масштабно. Есть философия — учение о законах развития общества. И есть земледелие — агрономическая наука о выращивании сельскохозяйственных растений. Но философия земледелия… Как соединить их в одно целое? И надо ли, а главное, возможно ли такое соединение?
По просьбе Мальцева в село приезжают ученые, изучают выдвинутые им концепции, приходят к выводу: «Вопрос будущего»…
Мальцев не отступает:
— Философские законы действовали в природе всегда, действуют сегодня и будут действовать завтра. Урожаи нам нужны сегодня и завтра, так как же хозяйствовать на земле, не вооружившись современными философскими знаниями и не применяя их?
Он выступает в центральной печати, статью называет «Философия земледелия». Выступает на сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина. Снова и снова просит собрать философов и аграрников для совета. Готовит сообщение «О философских проблемах земледелия» и ставит его на заседании Президиума ВАСХНИЛа. После обсуждения сообщения Т. С. Мальцева Президиум принимает постановление, в котором отмечает:
«…Т. С. Мальцев ставит ряд важных научных и практических вопросов дальнейшего развития сельскохозяйственного производства. Весьма актуальной является постановка вопроса о всемерном увеличении плодородия пахотных почв как основы прогрессирующей интенсификации земледелия и решения задач по увеличению производства сельскохозяйственной продукции, определенных Продовольственной программой».
Хороший документ, к сожалению, лег в протоколы, и за ним не последовали ни научные рекомендации практическому земледелию, ни дальнейшая углубленная разработка «науки Мальцева».
Главная мысль Мальцева: быть на земле хозяином, дорожить званием хлебороба.
— Судьба урожая все больше зависит не от природы, а от самих хлеборобов: механизаторов, агрономов, руководителей хозяйств, ученых. От них все больше требуется инициативы, самоотдачи, повышения ответственности, разумного, творческого, а не шаблонного подхода.