Чтение онлайн

– Как вы относитесь к тому, чтобы в Чечне было введено чрезвычайное положение?

– Это развязало бы нам руки. Тогда вся власть там перешла бы к военным, все местные власти вынуждены были бы подчиняться, а мы бы перекрыли все источники поступления денег на войну. А то до чего доходит: там, на нефтепроводах приварены краны, нефть качают на "самогонные" заводы, потом бензин и мазут продают, вот и деньги на войну. Бригада больше пятидесяти таких заводов за это время из огнеметов сожгла.

На днях полковник Ю. Мидзюта в который раз вылетает в Чечню. К своей израненной бригаде.

23. БАМУТСКАЯ БАЛЛАДА

Для рядового Евгения С. война в Чечне, как и обещал президент России Б. Ельцин, закончилась. Сейчас он уже дома, но не потому, что отслужил. Мы сидим с Евгением в кремле на лавочке, и он рассказывает о своей службе в армии. Короткой она получилась, всего несколько месяцев.

– Призвали меня 13 декабря прошлого года, - начал свой рассказ Евгений, - а через неделю мы, 120 нижегородцев, были уже в Моздоке. Попали в самоходную артиллерию, мне сказали, что буду разведчиком-дальномерщиком. Одели нормально, кормили сначала хорошо. Говорили, что в Чечню не попадем. А началось все из-за флюорографии...

– Медосмотр проходили?

– Что-то вроде этого. Врач увидела, что у нас у всех груди синие, и рассказала офицеру.

– А почему синие-то?

– "Деды" "тормозили", когда подвыпьют. Подполковник нас построил: "Кто вас?" Тех, кто рассказал, оставили в этой части, а меня и других, кто смолчал, - на арсенал. Там нам сразу сказали, что отсюда прямая дорога в Чечню. Месяц грузили на арсенале ящики со снарядами. Сначала одну роту в Чечню отправили, потом вторую, под Бамут. Говорили, что из них почти все погибли. А я как раз заболел, стриптодермит.

– Какая-то редкая болезнь...

Женя задрал штанину и показал язвы на ногах.

– Но и меня отправили с третьей ротой.

– Это с такими-то ногами? А стрелять вас хотя бы научили?

– А там это никого не волнует, умею я стрелять или нет. Шестого апреля вся наша рота оказалась под Бамутом. Сорок солдат, трое сержантов и четыре лейтенанта только что из училищ. Боялись они больше нашего, были случаи, что офицеры сами стрелялись, чтобы в госпиталь попасть. У меня страх прошел, когда увидел убитого друга. Сидели в окопах, чеченцы на расстоянии снайперского выстрела, километров 7-10 от нас.

– То есть ты участвовал в последнем штурме Бамута? Как он проходил?

– Артподготовка была нормальная, миномет нас прикрывали, иногда правда и по нам попадали. Раненых увозили на вертолете. Вертолетов штурмовых я не видел, танков тоже. Чеченцы сидели в ракетных шахтах, и толку от обстрела было мало. Грачев к нам приезжал, я еще в охране стоял, хотя у него своей охраны человек 150 было. Потом начались переговоры с чеченцами, и Дудаев со своими боевиками из Бамута уехал, дали ему уйти в Шали.

– Как Дудаев? Он же погиб гораздо раньше, и не в Бамуте?

– Да ничего он не погиб, живой, скрывается где-то. Это только слухи, что его убили, чтобы легче было скрыться.

– Большие у вас потери были при штурме Бамута?

– Из сорока человек нас осталось двадцать восемь.

– И ты, конечно, стрелял...

– Ну а как же. И чеченцев убитых видел. Там приказ был такой: стрелять всех. Один раз офицер приказал мне стрелять по женщине с ребенком. Я зажмурился и дал очередь в вверх. Получил от него, но хотя бы люди спаслись, успели спрятаться.

– Крутые у вас были офицеры...

– Были и очень хорошие. Разные офицеры. Один послал солдата в село за "травкой", а сам и так уже был в "дупель".

– За "травкой"... А что, многие солдаты наркотики употребляли?

– Кто дурак - тот курил. Кто хотел остаться жить - нет. Я один раз попробовал - сразу "крыша едет". А водки там - немерено, с продуктами привозили, каждый день давали.

– Женя, а что было после взятия Бамута?

– Стою я на посту ночью. Идут две фигуры. Говорю: "Стой! Стрелять буду!" Мне в ответ: "Мы тебя, щенок, сами застрелим". Я затвор передернул, дал очередь вверх. Эти двое легли, матерятся по страшному, чувствуется, что пьяные... До утра я их продержал, а рассвело - смотрю, майор и подполковник из ВДВ. Пришел разводящий снял меня с поста. Потом друг ко мне пришел: "Тебя ищут". Прихожу к командиру, вижу - эти двое. "Иди сюда, щенок", - и как шарахнет один из них меня прикладом в лоб. Я тикать... Догоняет меня БТР. Старший лейтенант кричит мне: "Прыгай на броню!" Было у меня три варианта: самосуд, трибунал или побег. Старший лейтенант посоветовал третье. Довез меня на БТРе до Прохладного, это 150 километров от Бамута.

– Почему именно туда?

– А ехали, куда глаза глядят. Я тогда даже не знал, что делать. В Прохладном, где-то на окраине, у меня поднялась температура от выстрела в спину, я упал у какого-то дома. Идет бабушка: "Ты солдатик? Сбежал?" "Пришлось". Отнесла она со своим сыном в дом. Накормили, переодели. Отлежался немного, решил идти. Дали мне продуктов на неделю, и я пошел.

– Но кругом же блокпосты, патрули...

– Я вдоль железной дороги шел, в основном ночами. Железнодорожники поесть давали. Хотя случалось, что по 2-3 дня ничего не ел, только воду пил из колодцев.

– А если приходилось встречаться с людьми?

– С пониманием все относились. Особенно бабушки. Один раз меня патруль остановил, а как раз с мужчиной шел, он отстоял, сказал, что я его сын. По дороге встретил человек пятьдесят таких же, как я. Шли и одиночками и группами. В одной группе было пятнадцать человек.

– И куда же ты пришел?

– Сначала в Ростов. Через Дон переплыл, одежду в руке держал. Полторы недели до Ростова шел, почти тысячу километров. Потом до Каменска, еще километров 200 до какой-то станции, а оттуда на попутных электричках в Москву. С Курского вокзала на Владимир и домой.

– И что ты собираешься делать дальше?

– Не знаю пока. Документов у меня нет, не знаю даже, где мой военный билет, и какой номер был части - тоже не знаю. Я был бесплатным пушечным мясом. Еще в Моздоке показал офицеру документы, что у меня мама больная, он изорвал и сказал: "Нет у тебя родителей, ничего нет, ты в армии". Но как я могу забыть мать и сестру... Мать без работы сейчас...

На этом приключения Евгения С., надо полагать, не закончились. За все, что с ним случилось, отвечать придется ему, а не тем, кто послал его в Чечню.

24. ВОЙНА ВРОДЕ БЫ ИДЕТ, А ВРОДЕ БЫ И НЕТ

Только что вернулся из командировки в Чечню спецкор газеты Приволжского округа внутренних войск В. Торин. Наш корреспондент встретился с коллегой и попросил хотя бы кратко рассказать о событиях в Грозном.

– Вы находились там два месяца, какой было обстановка до 6 августа?

– Ситуация была напряженной, но не безвыходной, и вдруг все взорвалось. Началось утром 6-го с того, что над Чернореченским районом в Грозном боевики подбили сразу три вертолета. Огонь с земли был шквальный. Летчики отбивались весь день, на помощь им послали еще вертолеты, и та попали под огонь. А в это время во всем городе уже шел бой. Больше всех досталось нашей Шумиловской бригаде, она была в центре Грозного.