Чтение онлайн

Я знал, что вероятно, девять или десять комплектов миниганов XM27E1 для OH-6 лежали на складе запасных частей для вертолетов. Они так и не были установлены на машинах. Это аргументировалось тем, что с миниганом на вертолете пилот «Вьюна» будет концентрироваться на стрельбе, а не фокусироваться на выполнении задач разведки. Это была не работа разведчиков, по словам Херчерта, пытаться убивать врага — просто найдите его для «Кобр».

Мне всегда казалось, что враг, в соответствии с этими правилами, имел больше контроля над ситуацией, чем мы. Все, что Чарли должен был сделать, когда «Вьюн» подходил слишком близко, это дать одну-две очереди в направлении разведчика, и OH-6 уходил, возможно, навсегда.

Мой первый разведывательный вылет был с Биллом Джонсоном, «Темная лошадка» Один Восемь. В тот первый полет я летел в качестве наблюдателя на левом переднем сиденье. Я должен был стать третьей парой глаз в задаче, моей первой операцией ВР-1 (команда визуальной разведки 1). Дата была 24 марта 1969 года и мы должны были вылететь в 05.30.

Мы взлетели в компании наших «змей» (ударных вертолетов «Кобра») и направились на разведку каучуковой плантации компании «Мишлен», расположенной примерно в сорока пять километрах к северо-западу от нашей базы в Пху Лой. Один разведчик и одна «Кобра» обычно составляли команду поиска и уничтожения, а ВР-1 всегда был первым регулярно запланированным полетом вертолета, который начинался рано утром для нормальной разведки вражеской активности.

Плантация Мишлен была известна как место высокой концентрации вражеских войск — идеальное место для меня, чтобы начать учится разведке.

До рассвета было еще пятнадцать минут, когда Джонс и я забрались в OH-6 и пристегнулись. Борттехник всегда был последним, кто залезал в машину. Его делом было снять огнетушитель, который был уложен у правой ноги пилота и стоять наготове в качестве пожарного позади вертолета, пока пилот запускался. Он следил за двигательным отсеком и, в случае возникновения пожара при запуске, предупреждал экипаж и давал им возможность выйти из вертолета, применив огнетушитель.

Пока Один Восемь запускал двигатель, он попросил меня выйти по рации и проверить артиллерию. Наш полет проходил от Фу Лой до окрестностей Дау Тянг, оттуда уже над плантацией Мишлен. Смысл проверки активности артиллерии заключался в том, что, как тонко выразился Джонс «Весь мой день пойдет насмарку, если мы влетим по пути туда в наши собственные артиллерийские снаряды».

Когда Джонс вывел вертолет на полные обороты, то вызвал башню диспетчера Фу Лой для получения разрешения. Борттехник закрепил огнетушитель и поднялся на борт, чтобы пристегнуться к сиденью и обвязке страховочного пояса.

Когда мы взлетели и прошли периметр ограждения, борттехник зарядил свой М60. Он оттянул затвор назад, зафиксировал его на месте, затем поднял крышку лентопротяжного механизма, включил предохранитель и вставил ленту с патронами. Лента уходила в ящик, где лежало от полутора до трех тысяч патронов. Теперь он был готов открыть огонь, только щелкнув предохранителем.

В пути Джонс пристроился под обычным углом в 45 градусов от левого крыла его «Кобры» и держал высоту в пятнадцать сотен футов (прим. 450 м). Эта высота обеспечивала нам безопасность от огня с земли из стрелкового оружия.

Я внимательно следил за Один Восемь и за всем, что он делал. На самом деле, наблюдателю больше нечем было заняться, пока не добрались до района боевой задачи. Я также заметил координацию команды между пилотом-разведчиком, стрелком-разведчиком и наблюдателем. Было очевидно, что пилот-разведчик был цементом, который удерживал команду вместе.

Мы приближались к Дау Тянг. Примерно на два часа я увидел высокие прямые, плотно переплетенные кронами, каучуковые деревья плантации Мишлен. Они выглядели пышными и красивыми.

Один Восемь сказал мне, что район под нами кишел вражескими солдатами, чувствовавшими себя там в безопасности по нескольким причинам. Во-первых, густая листва делала практически невозможным обнаружение движения или военной активности. Во-вторых, плохие парни знали, что США неохотно идут на международные инциденты и не пойдут за ними на плантацию с риском расстрелять бесценные каучуковые деревья!

Джон сейчас вел радиопереговоры со своим ударным вертолетом, запрашивая насчет правил открытия огня на этой боевой задаче. Это всегда делалось до того, как вертолет-разведчик снижался в районе для работы. В некоторых районах боевых задач «Кобра» давала указание разведчику «придержать оружие», что означало, что разведчик может открывать огонь только в целях самообороны. В других районах разведчик имел разрешение на «свободное применение оружия» — он мог стрелять во все, что считал враждебным. На этот день приказом было свободное применение оружия. Однако Один Восемь быстро сказал мне, что есть специфика применения оружия «Темными лошадками» в обоих случаях. По законам роты никто не стрелял в нонкомбатантов, женщин или детей, если они не стреляли в вас.

Джонс спикировал с высоты и опустился до верхушек деревьев, где мы начали разведку. До тех пор, пока я на самом деле не испытал, что такое падение вертолета с пятнадцати сотен футов (прим. 450 м) до уровня верхушек деревьев, я понятия не имел, насколько драматичным и жестоким, волнующим и ужасающим был этот маневр. Вы комфортно двигаетесь в вертолете в горизонтальной плоскости. Внезапно машину бросают в почти вертикальный спуск и ваш желудок чувствует себя так, будто сейчас окажется у вас же во рту.

Затем, так же внезапно, это движение переходит обратно в горизонтальный полет для входа в район поиска. Следующее, что вы замечаете — это как близко вы были к деревьям — как они мелькали под вашими ногами, на том, что казалось скоростью несколько сотен миль в час, хотя вы летели где-то на шестидесяти узлах. Но для молодого пилота-разведчика это казалось слишком быстрым!

Все, что я смог увидеть, было море зелени — размытый поток листвы под пузырем кабины машины, который был совершенно неразличим. От этого ощущения меня укачивало. Единственный способ хоть ненадолго избавиться от чувства тошноты, было сконцентрироваться на чем-то в кабине, что не двигалось.

Мне было интересно, как, черт возьми, пилот-разведчик должен был что-то разглядеть на земле при таком полете. Раньше я летал на бреющем, но всегда концентрировался на пилотировании, а не на том, что пролетало подо мной.

— Всегда — сказал мне Джонс, после того как мы снизились — Заходи с высоты разными способами.

В своей собственной, тихой, почти философской манере, Джонс продолжал меня инструктировать через интерком.

— Помнишь, как в Райкере вас учили спускаться по спирали, нисходящими кругами, которые были так же предсказуемы, как спуск по винтовой лестнице? Никогда так не делай, когда ведешь разведку. Это не так уж трудно для врага, определить схему спуска и угол. Он определит, где ты собираешься выйти над землей, направит свое оружие в эту конкретную область и положит свои пули прямо тебе в кишечник.

Для меня это имело смысл.

— Что тебе надо сделать — продолжал он — это быстро сбросить высоту. Спускайся на приличном расстоянии от области, где ты собираешься работать, затем скользи низко и быстро, чтобы у плохих парней было меньше шансов достать тебя. Затем, как только ты спустишься и начнешь зачищать район, начинай искать все, что выскакивает на тебя, все, что отличается от всего остального.

Джонс передал по радио, что он снижается на низкий уровень и начинает поиск. Его ударный вертолет ответил: