Чтение онлайн

— Вас понял, Один Восемь… и почему бы тебе не взглянуть на просвет справа от вашего носа? Выглядит как бункер в линии деревьев.

Джонс вышел из снижения на уровне верхушек деревьев в миле или около того, от района поиска. Теперь он направился к поляне, на которую указал ему пилот ударного вертолета.

Через несколько секунд, проходя вдоль линии деревьев, Один Восемь рявкнул мне по интеркому:

— Ты это видел?

— Видел что? — провопил я в ответ, так как сканировал землю.

— Я пройдусь снова и когда я скажу «сейчас», ты смотришь внимательно прямо на три часа вправо над забралом моего шлема и говоришь мне, что ты видишь.

Я до сих пор не видел ничего, кроме поляны в джунглях; абсолютно ничего на ней не привлекло моего внимания.

Наконец, в отчаянии, Джонс сказал:

— Посмотри, куда я указываю. Видишь квадратную штуку на земле, сразу за линией деревьев? Это вражеский бункер, десять на десять. Входы — темные дыры с обеих сторон.

Он продолжал в манере школьного учителя:

— Причина, по которой бункер привлекает внимание разведчика — это квадратная форма, среди бесформенной кучки деревьев. Это не на своем месте. Это не принадлежит этому месту.

Облетев местность вокруг, Джонс продолжил свои наблюдения.

— Ты также можешь видеть, что бункер в последнее время не использовался — нет свежих следов в траве вокруг него, а цвет маскировочной зелени на верхушке бункера более коричневый, более мертвый, чем окружающая природа.

Джонс повернулся ко мне.

— Если ты собираешься стать разведчиком, ты просто обязан быть начеку.

В этот момент Один Восемь резко прервал свои поучения. Я увидел впереди верхушку мертвого дерева, маячившую перед машиной. Джонс рванул на себя ручку циклического шага и почти выдернул рычаг шаг-газа из пола. Проворный маленький OH-6 буквально перепрыгнул через верхушку дерева. Мы услышали, как ветви задели плексигласовый фонарь и нижнюю часть фюзеляжа, когда мы пролетели мимо.

— Черт возьми! — ахнул я.

Джонс спокойно продолжил разговор.

— Ты должен быть внимателен ко всему, что попадается тебе, включая верхушки старых мертвых деревьев.

Стало очевидным, что обучение разведке на вертолете будет непрерывным процессом обучения на рабочем месте. Не было никаких армейских руководств для консультаций, не было никаких специальных армейских курсов для подготовки. Фактически, в армии не было никаких источников информации о вертолетной разведке, за исключением опытных пилотов — воздушных наблюдателей, которые летали каждый день. Только они могли сказать и показать вам, какие знаки искать и как их читать, сообщать о них и реагировать, если вы обнаружили эти знаки в поле.

Работа воздушного разведчика, как я усвоил, делилась на четыре основные типа выполняемых задач (хотя все четыре могут выполняться в ходе одной разведывательной боевой задачи):

Проведение визуальной разведки. Разведка вражеских базовых лагерей, боевых позиций, тайников снабжения, троп и любых других признаков перемещения или активности противника.

Оценка ущерба от бомбардировок. Разведка районов, пораженных ударами наших B-52, оценка ущерба от их бомб на местности, вражеских структурах и личном составе. Обычно это делалось сразу после удара.

Оценка посадочных зон. Разведка потенциальных посадочных площадок для транспортного взвода «Хьюи». Делать тщательную воздушную проверку физических характеристик посадочной зоны, задавая себе вопрос, если бы я летел на «слике», хотел бы я приземлиться в этом районе?

Воздушное прикрытие наземных частей (к примеру, аэромобильного стрелкового взвода). Облет со всех сторон дружественного подразделения на земле, в качестве глаз в воздухе, помогая им достичь своей цели, сообщить информацию, помочь выбрать более выгодную позицию, и держать подразделение в курсе о местности и ситуации по их фронту и флангам.

С 24 по 29 марта я продолжал летать как второй пилот-наблюдатель с пилотами-разведчиками Биллом Джонсом и Джимом Моррисоном. С моим новым позывным разведчика, «Темная лошадка» Один Семь, я записал себе 14,4 часа боевых полетов. В основном в трапециевидном районе, включавшем в себя «Железный треугольник» и каучуковую плантацию Мишлен.

И Джонс, и Моррисон были отличными разведчиками и хорошими учителями. Они провели во Вьетнаме примерно одно время и летали вместе, обучая своим методам разведки друг друга. Их основные методы были очень похожи, но Моррисон подчеркивал скорость полета.

— Не опускайся ниже шестидесяти узлов. Если это сделаешь, вас собьют — говорил он.

После многих часов налета, я согласен, что Моррисон статистически был прав. Чем чаще разведчик летал медленнее шестидесяти узлов, тем чаще он получал попадания — без вопросов. Вьетнамские стрелки на земле имели привычку стрелять прямо в вас, не используя упреждение. Двигаясь относительно земли со скоростью шестьдесят — семьдесят узлов, вы оставляли их пули в трех — четырех футах (0,9 — 1,2 м) позади машины.

С Биллом Джонсом разведка означала уделять внимание каждой детали, в то же время не упуская целого. Концентрируясь на формах, цветах и оттенках, Джонс сделал разведку искусством. Он понял и познакомил меня с пятью основными принципами разведки с вертолета: пристальное внимание к контрасту, цвету, блеску, углам и движению.

Со временем я смог придать этим основам свою степень восприятия. Я открывал для себя снова и снова, насколько фундаментальными были эти понятия в поиске, блокировании и уничтожении противника — особенно противника, который был так хитер в маскировке своей деятельности и который был у себя дома, в своей привычной среде.

Возвращаясь на базу с тех первых разведывательных полетов, я был физически вымотан, но эмоционально на высоте — в восторге, ожидая возвращения в воздух и возможности сделать все лучше в следующий раз. В ходе самооценки я осознал свою проблему: я пытался увидеть все, что только можно увидеть на земле. Поэтому я видел только сплошную массу размытой местности. Я сделал то, что делал каждый начинающий пилот-разведчик — сфокусировался на макро, а не на микро. Это затопило мои чувство, перегрузило мои сенсорные возможности.