Чтение онлайн

– Элис не любит вампиров, – сообщил ему Марк, прежде чем тот успел что-то спросить.

– Ну да, – немного озадаченно ответил Густаф. – И что?

– И тебе неинтересно, почему? – спросил Марк, устраиваясь на краешке стола возле места Элис.

– Потому что это противоестественно, – очень ровным голосом сказала Элис. – Это люди, которые уже не живые.

– Может, ты и зомби боишься? – спросил Марк, наклоняясь к Элис и делая страшные глаза.

Элис вздохнула и посмотрела на него так, будто он был ровесником Риккерта.

– Зомби не бывает, – сказала она. – Это сказки, придуманные в Голливуде.

– А если... – начал Марк, но тут его прервал уже Густаф.

– Элис никого не боится, – немного слишком строго сказал он. – А еще ее искал ван Телген.

Марк вскинул руки, показывая, что сдается.

– Удаляюсь, удаляюсь и не мешаю работать, – посмеиваясь, сказал он и оттолкнулся от стола.

Густаф проводил его недоверчивым взглядом.

Больше Густаф ничего не сказал, но вернулся к этой теме позже, уже вечером.

Разгружая пакеты, которые они, как обычно, притащили из супермаркета возле дома, где Элис снимала квартиру, Густаф как бы между прочим спросил:

– Так ты правда боишься вампиров?

Элис шумно выдохнула.

– Не, я понимаю, конечно, – сказал Густаф, открывая холодильник и аккуратно, по одному, перекладывая на дверцу яйца из упаковки. – Хорошо, что ты не оперативник.

Элис села за стол и подперла голову рукой.

– Густаф, – странным голосом сказала она, – ты боишься слизней?

Густаф закрыл дверцу холодильника и посмотрел на Элис.

– Наверное, нет, – подумав, ответил он. – И червей тоже не боюсь. И...

Он задумался, подбирая слова. Элис кивнула.

– Вот. Я не боюсь вампиров. Я выросла в обществе, где не боятся никого и ничего, кроме звонка из банка о просроченной оплате квартиры. Но вампиры... Нет, их права никто не нарушает, им можно все то же, что и людям, и оборотням, и магам. Но...

Она задумчиво покрутила в пальцах зажигалку.

– У вас очень хорошо и правильно придумано – с этими... restricted areas.

– Области ограниченного доступа, – машинально перевел Густаф. – Стоп. Ты имеешь в виду резервации?

Элис поморщилась.

– У нас тоже хотели ввести что-то вроде того. Ну, знаешь же, охрана прав коренного населения и все такое. Но... Идея не нашла сторонников. Вернее, нашла слишком много противников. Негуманно.

Густаф сел напротив нее и очень внимательно посмотрел.

– Элис, но «упыриный квартал» – это не резервация. Никто не загонял туда вампиров, они сами отгородились от остальных.

Элис пожала плечами.

– Плоховато отгородились, как видишь, – немного невнятно сказала она, зажимая в зубах сигарету. – Один сбежал.

– Он не сбегал, – вяло запротестовал Густаф. – Ну, то есть сбежал. Но не так, как из тюрьмы сбегают. Ну, то есть его охраняли. Но сами же вампиры.

Он потерянно замолчал.

– Да ладно, -сказала Элис и стряхнула пепел в полную пепельницу перед собой.

Густаф молча потянулся, взял пепельницу, вытряхнул окурки из нее в пакетик. Завязал его на узелок и положил рядом с мусорным ведром.

Элис так же молча наблюдала за ним.

– Но я все равно не понимаю Эрику, – немного невпопад сказал Густаф, возвращаясь за стол. – Точнее, я понимаю, что она боится за Риккерта. Ладно, можно уехать в другой город. Разводиться-то зачем? Неужто так плохо все у них?

– Знаешь...

Элис ничуть не удивилась такой смене темы разговора, как будто слышала все, о чем думал Густаф, пока опустошал пепельницу: и могла точно проследить за тем, как его мысль перескакивает с одного предмета на другой, следуя прихотливыми ассоциативными путями. А может, и правда могла – за полгода Густаф так и не смог определиться, точно ли умения Элис можно объяснить с точки зрения банальной логики или же здесь есть все-таки что-то от магии.

– Знаешь, – повторила Элис еще более задумчиво, чем до этого. – Эрика такая не одна. Вообще в Маардаме фонтан разводов.

– Всплеск, – поправил Густаф. – Наверное. Ты имеешь в виду, резкое увеличение количества?

Элис кивнула.

– Разводов, драк, бытовых ссор – вся статистика не просто поползла, скакнула вверх. Если бы это случилось только в последний месяц, можно было бы понять. Целых два маньяка подряд. Пусть даже у одного speciality – маги, а у второго – оборотни.

– Это не может не сказаться на настроениях в обществе, – продолжил Густаф ее мысль.

Элис кивнула еще раз.

– Ван Телген заметил это еще на прошлой неделе. Мы с ним подняли статистику за последние полгода. И – с февраля отчетливый подъем по всем показателям.

– Наверное, об этом надо доложить комиссарам? – неуверенно предположил Густаф.

– Мы подготовили рапорт Инспекторам.

Густаф ревниво зыркнул на это «мы», но Элис, кажется не заметила. Она развернулась на стуле и смотрела в окно – черный квадрат с редкими огоньками, обрамленный белыми рамами. Где-то там, внизу и вдали, те числа, которые она и ван Телген называли «подъемом по всем показателям» обретали плоть и кровь. Может быть, прямо сейчас кто-то там внизу избивал или убивал кого-то другого, чтобы завтра стать еще одной цифрой в полицейских отчетах, прибавив их рапорту для Инспекторов еще больше убедительности.

Густаф потянулся через стол и накрыл ее руку своей ладонью.

Элис вздрогнула и повернула к нему голову.

– Боюсь, без подписи обоих комиссаров мой рапорт Инспектор не станет рассматривать, – ровным голосом сказала она.

– Тео вернется скоро уже, – уверенно сказал Густаф. – Он нас не бросит. Тем более что убийства в библиотеке и в упырином квартале он взял под личную ответственность.

Элис поморщилась.

– Упырином, – тоскливо сказала она. – Ну как вы так можете? Вы не пропагандируете равные права, не кричите на всех углах о равенстве, вы называете вампиров упырями, а оборотней – псинами. В Чикаго тебя бы за эти слова засудили. Но в вас нет и капли... bigotry.

Свободной рукой Густаф взъерошил светлую челку и улыбнулся.

– И как тебе мое внезапное чувство расизма? – спросила Элис, затягиваясь.

– Не знаю, как там с чувством расизма, а над чувством языка тебе еще работать и работать, – ответил Густаф, улыбаясь еще шире.

– Над чувством языка, значит, – сказала Элис, глядя на него очень внимательно. – Работать и работать, значит.

Густаф заерзал, ощущая внезапную неловкость под ее взглядом.

– А что? – спросил он самым дерзким своим тоном, тем, которым говорил Густаф-который-не-боится-спорить-с-преподавателями.