Чтение онлайн

Я наградила его неодобрительным взглядом, и он добродушно пожал плечами, сделав глоток, а затем сунул ее обратно в карман.

Я подумала, знает ли мама Джека, сколько пьет ее второй сын.

Семь секунд. В такие моменты, каждое чувство становится острее. Я знала, что запах скошенной травы и грязи, холод ледяного дождя на моей коже, и звук того, как Джулс кричала мне в ухо, станут частью меня, частью моей души. Воспоминаниями.

Я вздохнула.

Три... два... один... Трибуны задрожали, когда сотни болельщиков прыгнули. Было так громко, что я прикрыла уши. Потом начался массовый сход с трибун. Джулс и я присоединились к остальным ученикам, которые побежали к стене, разделявшей болельщиков с футбольным полем. Я взметнула ноги вверх, поверх барьера, развернулась и спрыгнула на газон. Две сильные руки схватили меня, поднимая к стене.

Мои ноги даже не касались земли. Держа руки на моей талии, Джек перевернулся вокруг меня, так, чтобы я оказалась напротив него, и притянул меня ближе, моя голова стала выше его, наши носы были в дюйме друг от друга.

Его улыбка была ослепительной. Она всегда такая, но раньше, я просто любовалась ею издалека, когда он прохаживался с Лейси Грин или одной из его других подруг.

Сегодня вечером эта улыбка предназначалась мне.

– Мы сделали это, Бекс!

Он покружил меня.

– Поздра...- я не смогла произнести что-либо еще, потому что его губы были на моих. Их вкус был слабосоленый. Не было сомнений, что его черные полоски на щеках окажутся и на моем лице, но меня это не заботило. Это наш момент, мы вместе, и я знала, что это закончится слишком быстро.

В конце концов, он был героем. Вскоре его товарищи по команде понесут Джека с поля на плечах. Я знала, что если я хочу встречаться с защитником, мне придется делиться им, как сегодня.

Сейчас.

Мой обеденный уголок.

Мои спицы метались вперед и назад, так они работали. Обед оставался нетронутым на твердом полу из плитки рядом со мной. Питьевой фонтан рядом с моим плечом вздрагивал, выпрыскивая наружу охлажденную воду.

Мне понравился белый шум и одиночество в укромном уголке.

– Никки?

Я остановила свое бешеное вязание, но не подняла глаз. Может быть, кто бы это ни был, ему нужна не я.

– Бекс?

А может и я. Две ноги появились рядом с моим мешком с обедом. Как она разыскала меня?

Я посмотрела вверх. Девушка, смотрящая на меня, не изменилась. Она все еще красива, с круглым лицом, длинными светлыми волосами, падающими каскадом на плечи. Эти волосы всегда выглядели как снимок водопада, как если бы он мог двигаться.

Она расстроена. Я чувствовала это.

– Привет, Джулс, то есть Джулианна, - сказала я.

Она сочувственно улыбнулась и опустилась на землю, чтобы быть со мной лицом к лицу. Я отложила вязание.

– Джулс, - поправила она.
– Ты зовешь меня Джулс.

Я постучала по полу пальцами, закрыв глаза. Я почувствовала, как одну из вязальных спиц поместили обратно мне в руку, и когда я открыла глаза, Джулс положила клубок пряжи мне на колени. Она перебирала цветы на шляпе, которую я почти закончила.

– Это великолепно, Бекс, - сказала она. Мое прозвище ощущалось так, словно теплый кофе путешествовал вниз по моему горлу, согревая мои внутренности.
– Когда ты научилась вязать?

– Две недели назад.

Мои пальцы автоматически начали свою работу снова.

– Ты всегда быстро всему училась.

Я улыбнулась. Она использовала тот ненавистный факт, что школа легко давалась мне.

Именно тогда раздался звонок об окончании обеда. Я вскочила на ноги, поразив этим Джулс. Я не могла с этим ничего поделать. Здесь все казалось громче.

– Эй, Бекс. У нас есть еще пять минут, - сказала она.

– Извини, я просто...
– я не знала, как закончить.

Джулс сжала мою руку.

– Все нормально. Я могу только представлять, через что ты прошла.

Она не сказала, но это звучало, как будто она верила слухам, что я сбежала и попала в реабилитационный центр. По крайней мере, она не спрашивает меня обо всей истории. Я предпочла бы, чтобы люди верили слухам, чем я попыталась бы объяснить им, что я была в своем роде в Нижнем Мире в течение ста лет. Мне не нужно, чтобы каждый думал, что я сошла с ума.

Я ни с кем не говорила до конца дня.

Когда я вернулась домой из школы, мой папа был в гостиной с женщиной в сером костюме, он представил её, как миссис Эллингсон. Она сказала, что она здесь как мой друг. Я ответила ей, что мне не нужны друзья.

Она попросила меня сдать анализы.

Вечером того же дня мой папа позвал меня в свой кабинет. Я знала, что чего бы он ни хотел, это было серьезно, поскольку учеба всегда была тем предметом, где все наши серьезные переговоры имели место быть.

Он заканчивал писать письмо, когда я вошла, так что я спокойно села и осмотрелась. В комнате пахло кожей. Стены из темного дерева были покрыты фотографиями его достижений. Его церемония вручения дипломов юридического факультета. Его инаугурация мэра Парк-Сити. Разрезка ленты для проекта реконструкции в Египетском театре на главной улице.

Была лишь одна семейная фотография на стене, которую мы сделали на Рождество два года назад. Мои мама и папа обнимаются, сидя на диване, я и мой уже десятилетний брат Томми стоим за ними.

Бедный Томми. Он был счастлив, что я вернулась, но он не знает, что делать со мной. Это заняло у него целую неделю, чтобы понять, что я не в состоянии играть в бейсбол вместе с ним, как раньше. Казалось, он хочет, чтобы я что-то сказала. Что угодно. А потом он уходит разочарованным. Я любила его, но я не знаю, как исправить все то, что было сломано в нашей семье.

Стол моего отца усыпан бумагами, на многих из которых показаны гистограммы последних голосов за его переизбрательную кампанию. Я подумала, что если из-за меня сейчас страдает его работа, но я боялась спросить.

– Как продвигается кампания?
– спросила я.

Он поднял один палец, все еще не отрывая глаз от монитора.

– Просто... одну... минуту... и отправить.
– Он закрыл ноутбук, а затем сложил руки на стол.
– Кампания в порядке. Это все хорошие руки Перси. Но я не об этом хотел поговорить с тобой.