Чтение онлайн

– Какой же ты авантюрист!

– Нет. Сейчас ситуация просчитана. Струсят – мы спокойно осваиваем Прибалтику и зализываем раны от войны с мутантами. Полезут – надолго утратят желание драться с нами.

Князь устало покачал головой.

– Итак, не позже двадцатого февраля взять Ревель, и не любой ценой, а сохранить армию для боев на юге.

– Не подведу, дядя.

В самолете, который понес Артема назад в южный штаб, подполковник думал о том, что Всеслав, опытный в принципе политик, не участвовал в заварушке, где армии приходилось по-настоящему плохо. Оттого и трусливые метания, вплоть до мира с мутантами.

Минуло десятое февраля, дата назначенного наступления, о которой вещалось настолько широко, что не могло не утечь к врагу. От захваченных пленных стало известно о просачивании информации по поводу двадцатого. А реальное время – шесть утра пятнадцатого – командиры соединений и частей узнали лишь накануне.

Вышибая мутантов из одного укрепленного пункта за другим, не беря пленных и не пытаясь сохранить жизнь г’торхам-нонкомбатантам, русские удивлялись, насколько снизилась воля к сопротивлению у врага. Основные запасы продуктов закончились на окруженной территории в середине января. Крупные самцы, весьма привередливые к количеству пищи, слабели, худели, болели. Если бы не турецкая угроза, через месяц их не проблема задавить голыми руками.

Мутанты сопротивлялись изо всех сил. Только этих сил осталось мало. Второго марта начался штурм Ревеля, поддержанный флотом со стороны моря. Пятого марта командование Южного фронта доложило о взятии под контроль западного побережья Эстляндии. Одиннадцатого марта Артем убедился, что операция перешла в фазу зачистки островов Балтийского моря и болотистых местностей внутри материковой части, где умирали с голоду последние партизанские отряды неприятеля. А составы с высвободившимися частями двинулись на юг Малороссии, к Крыму, на Кубань, где для них выделены зоны переформирования и развертывания по направлению к вероятному османскому фронту.

Артем позволил себе остаться в Москве на целых двое суток.

– Опять уезжаешь, – шепнула ему Гюль, прижимаясь ночью всем телом.

– В этот раз намереваюсь взять тебя с собой.

– На фронт?

– Ну не в окопы же. Моя чуйка подсказывает, что Серебряный Бор – теперь небезопасное место. Завтра пробую уговорить тетку Светославну и сестру Эрику ехать с нами и стеречь вас в Бахчисарае. Эсбэшной охране, сама понимаешь, доверия минимум. Они раз десять в год отчитываются о предотвращенных покушениях, при этом обязательно происходит какая-то гадость. Вроде ранения Венцеслава.

– С тобой хоть в окопы.

– Богуславу туда рано. Вырастет – навоюется.

Темные глаза татарки блеснули ужасом в полумраке. Логически она понимает, что сын столь беспокойного родителя не может стать ботаником. Но представить, что ее очаровательное дитя будет ползать с автоматом под пулями, среди разрывов магозарядов и вспышек рукотворных молний, матери слишком тяжело.

– Не надо!

– Хорошо. Пусть будет дипломатом. Это такие парни, ошибки которых потом исправляют военные. Как раз новая турецкая война – следствие подобной ошибки. Русь должна была иметь на южном рубеже нейтральное или дружественное государство, наподобие Крымского Татарстана твоего отца. Наши идиоты прошляпили, что Гирей переметнулся к османам, пришлось воевать.

– Неправда! Папа до самой войны хорошо относился к княжеству.

– Правда. Будешь смотреть мне в ауру или так поверишь?

Гюль чуть отодвинулась и сжалась в комок. Потом заявила:

– Ты – племянник князя. Почему не сказал ему не разрушать нашу страну?

Спор с женщиной о политике в постели – наиглупейшее занятие. Артем, как мог, попытался исправить ситуацию.

– Вопервых, в то время я был обыкновенным офицером разведки и боевым магом. То есть ничего не решал и никто ко мне особо не прислушивался. Вовторых, не был знаком с тобой, не знал, что татарки хорошенькие. Втретьих, наш брак – основная причина, по которой близкие к князю люди не ликвидировали Гирея сразу же, дали время проявить лояльность к Руси. Увы, он остался верен османам. Я смог сберечь только маленький кусочек ханства – тебя. Иногда помогаю Ляле, но и там мои возможности более чем ограничены.

– Прости. Иногда я говорю не то что надо.

Вау, только восточная женщина может так быстро признать неправоту. Он обнял ее.

– Иди ко мне. В Бахчисарае постараюсь быть с тобой чаще, но никогда не известно, что готовит нам судьба. Поэтому давай пользоваться каждой ночью.

– Сейчас. Постой. Я хочу тебе сказать. Знаешь, когда выходила за тебя замуж, не предполагала, что оно будет… так. Просто выполнила долг и отцовскую волю. А теперь… Иногда требую от тебя слишком многого… Потому что много с тобой связываю. Я… я люблю тебя.

И это не в порыве страсти, не в прелюдии к сексу, не от радости в связи с особым приятным событием. Гюль лежала на подушках в полуметре, с трудом выдавливая непривычные для себя слова, а ее напитанная легкой магией аура переливалась, как северное сияние. Артем посмотрел туда и задохнулся. Столько любви, тепла и нежности он не видел никогда. И ни капли фальши.

– Смотри в перископ. Зафиксируй положение судового корпуса в сознании. Теперь отстранись и закрой глаза. Держишь? Отлично. Теперь проверяй, что внутри. Снаряды, ящики с накопителями, один сверхмощный заряд. Нет? Только одиночные банки. Правильно.

– Господин полковник! Никогда не думала, что смогу удержать и распотрошить объект с расстояния два километра.

– Немного тренировки, и увеличите дистанцию до трех километров, а потом начнете улавливать корабли раньше, чем они станут видны в перископ.

В служебной обстановке они предпочли называть друг друга по званию. Да и в неслужебной тоже. Что было – то было. В одну реку дважды не войти. Но, увидев фамилию Алисы в числе боевых магов, которых предстоит натаскивать для службы на трех вновь вводимых в строй дизельных субмаринах, Артем почему-то обрадовался. Потом опечалился. Невозможно забыть ужас своего состояния в затопленной субмарине. Он совершенно не в восторге, что женщина, когда-то бывшая близким другом, и не только, имеет шанс оказаться в похожей ситуации. Но и на поле боя среди генераторов молний тоже не очень хорошо. Короче, пусть Род решает, сколько нам жить, где и когда умирать.

Заканчивается март. В течение трех-четырех суток прояснится, началась ли погрузка десанта в турецкие корабли. Двенадцать черноморских подлодок должны максимально затруднить им высадку на русский берег.

Русская дипломатия, о которой Артем отзывался столь нелестно, бомбит Стамбул угрозами, что выход конвоев с войсками на борту в северную часть Черного моря приравнивается к объявлению войны. Турки огрызаются. Аналитики Генштаба считают, что у османов появился неизвестный ранее козырь в рукаве.

Апрель начался в тревожном ожидании, но без войны. Затем разведка переслала в Бахчисарайский штаб крайне неприятные фотографии.

– Что это?

– Полагаем, противолодочное вооружение, господин полковник.

Артем, привыкший уже к новому званию, увеличил фото на мониторе.

– Бочонки, которые османы используют в качестве гильз для артиллерийских снарядов, примерно на пятьдесят литров. Эти человеку по пояс, литров двести. Глубинные бомбы?

– Очевидно, господин полковник. Они формируют шесть отрядов. В каждом два сухогруза, наполненных такими бочками, и два-три фрегата с приличным артиллерийским и торпедным вооружением. С таким сопровождением пойдет по два десятка транспортов. Плюс два отряда в составе крейсера и фрегатов, с ними тоже охотник за подлодками, более скоростной. Это – для противодействия нашему надводному флоту. Десять боевых кораблей в бухте Золотой Рог – резерв флота. Там же кучкуются транспорты. На первом этапе войны врагом ставится задача подавить наш флот и захватить плацдармы. Потом перевезут остальную армию вторжения. Итого порядка четырехсот тысяч в составе наземных сил.