Низы не хотят
Шрифт:
– Любите театр, Ваня? – спросил Савинков.
– Да, есть немного, – ответил тот, – хороший если. Сходить что ли, не желаете?
– Если все удачно пройдет, почему бы и нет… однако давайте лучше отойдем в сторонку, а то два кучера, внимательно читающие афишу МХТ, выглядят довольно подозрительно.
В томительном ожидании прошло еще пять-шесть минут.
– Возьмите вот револьвер, я знаю, что у вас свой есть, но еще один не помешает, – сказал Савинков, протягивая Носову сверток из белой материи. Носов взял этот сверток, заглянул в него и ответил.
– Наган кажется? Не люблю я европейское оружие, по мне так американцы гораздо более надежные и удобные устройства делают.
– Кажется едут, – спокойно сказал Савинков, заслышав звонкий цокот копыт по мостовой Мясницкой, – я пошел на свое место, вы оставайтесь здесь. Ни пуха.
– Идите… ну то есть иди ты к черту, – отозвался Носов, теребя в руках торбу с бомбой.
Вдали, от Садового, показалась процессия – карету сопровождало не четверо, а все шесть казаков, по двое спереди и сзади, по одному с боков, причем шашки у них наголо были. Однако, подумал Носов, дело усложняется… он поймал взгляд Савинкова с другой стороны улицы, тот кивнул головой, работаем, мол, по утвержденному плану.
Носова вдруг прошибла холодная испарина, он сам себе удивился – надо же, давно такого не испытывал. А карета все приближалась и приближалась… все, пора поджигать бомбу… он раскрыл торбу, взял со дна спички и чиркнул о боковую грань – спичка сломалась. Черт-черт, без паники, подумал он и взял спичку из другого коробка. В этот момент с криком «чего тут расселся, дядя» его пихнули в бок, присел-то он посреди мостовой, мешая проходу. От толчка Носов упал на бок, выпачкав в грязной кашице свою красную заплатку на полушубке. Черт-черт, а процессия с казаками тем временем уже поравнялась с ним.
Без паники, поднимаемся, отходим к стеночке и повторяем процесс… спичка на этот раз зажглась сразу, фитиль тоже занялся без вопросов, Носов подождал, пока он хорошо не разгорится, потом вытащил шарик из сумки, прикрывая его другой рукой, но это плохо помогло, народ все равно заметил, что там у него в руках.
– Гля-ка, гля-ка, – заверещал какой-то приказчик, оказавшийся рядом, – у него бонба!
Народ шарахнулся в стороны от Носова, образовав вокруг него небольшое пустое пространство. Ну пора кидать, подумал он, 15 секунд точно прошло, и швырнул бомбу уже вслед проехавшей процессии – пока он ковырялся со спичками, прошло некоторое время и экипаж с казаками уже удалился в сторону Лубянки, хорошо хоть недалеко.
Сам Носов одновременно с броском резко подался назад и замер за той самой афишной тумбой, на которой зазывали на спектакль МХТ. Тумба чугунная, подумал он, личная безопасность не помешает. И тут под крики уличной общественности (про бомбу кричала, кажется, уже вся Мясницкая) и случился взрыв. Сильный, минимум полкило тротилового эквивалента, машинально подумал Носов. Все заволокло дымом с сильным привкусом химии, и улица замолкла, противоестественная тишина какая-то настала.
Ну пора, высунулся из-за тумбы Носов, карета лежала перевернутая вверх дном, из окон ее свисали видимо охранники, эти похоже проблем не составят, а вот из шестерых казаков остались целыми, здоровыми и готовыми к боестолкновениям сразу двое, они дальше от взрыва оказались. Хорунжий и вахмистр, если я правильно помню знаки их различия, оба здоровенные, чубатые и шашки у них в руках серьезные, ну и ладно, а у меня пистолет есть… два даже пистолета, старый добрый Смит-и-Вессон и новомодный Наган, ну подходите, браточки, выясним, что эффективнее, ваше холодное или мое огнестрельное оружие.
Казаки как-то одновременно оскалились и сократили расстояние между нами до нескольких метров, Носов дальше ждать не стал и разрядил в них практически оба полных барабана. Тут подбежал Савинков, в руках у него было четыре мешка, тяжелые, судя по тому, как он сгибался под ними.
– Все отлично, Ваня, вот твоя часть (и он сунул ему половину мешков), ходу, пока народ не очухался.
И Носов дал ходу направо, но через несколько метров споткнулся, идиот, о мостовую и проехался даже по ней носом, мешки вывалились у него из рук. Быстро поднялся, взял один мешок, второй протянул ему высокий горбоносый парнишка, явно студент.
– Спасибо, Россия вас не забудет, – сказал он ему. – Как вас зовут, молодой человек?
– Казимир Малевич, студент училища живописи.
– Хорошо, Казимир, я вас найду.
До пролетки Носов добежал без единой проблемы, вскочил в нее и крикнул Кудрявцеву «Гони», тот начал нахлестывать лошадь, которая с места пошла довольно резвым аллюром. Народ испуганно вскрикивал и уворачивался от несущейся повозки, где-то сзади загремели выстрелы, но потом быстро стихли. А Кудрявцев тем временем успешно запутывал следы от возможной погони – сначала свернул на Малую Лубянку, потом пересек Большую, сдал чуть назад и по какому-то там Кисельному переулку и Рождественке успешно миновал Трубную площадь. Дальше этого места Носов географию Москвы знал довольно плохо, поэтому запутался в поворотах и отслеживать свое перемещение уже не мог. Через полчаса таки вся эта бешеная езда закончилась, лошадь была вся в мыле и довольно подозрительно хрипела, когда Кудрявцев затормозил ее перед большим постоялым двором. Он кинул поводья какому-то местному служащему, тот увел и лошадь, и повозку на задний двор, а Кудрявцев взял оба мешка, буркнул Носову «Что встали, идем» и зашагал внутрь.
Там он перекинулся парой слов с половым, получил ключ и повел Носова на второй этаж, в номера. Бросил мешки на стол и сказал:
– Давайте пересчитаем что ли…
Носов согласился и они занялись бухгалтерией… через час выяснилось, что в двух мешках находится 228 тысяч 550 рублей, расклад же по купюрам дал такой результат: 320 штук пятисоток, 411 соток, 348 полтинников, 242 четвертака и оставшиеся 395 купюр были по червонцу, вертикально ориентированные, в отличие от всех остальных. Разложенное в пять кучек на столе, все это выглядело довольно живо и завораживающе.
– Что, не приходилось до этого работать с такими суммами? –весело спросил Кудрявцев.
– Признаться нет… – ответил Носов, – самое большее, что в руках держал, так это тридцать тысяч, и то это не мое было. Сколько же это в долларах будет?
– Делите на два, не ошибетесь.
– 114 тысяч значит… солидно, можно небольшой заводик в Чикаго прикупить, – задумчиво ответил Носов, сразу же впрочем добавив, – у пятисоток и соток номера наверняка переписаны, уж очень они новые…
Он взял по нескольку тех и этих купюр и внимательно разглядел их, пододвинувшись к окну.
– Ну точно, номера подряд все идут, так что примерно… – он сделал в уме необходимые вычисления, – так что около 200 тысяч можно пока не считать, но все равно остается около тридцатки.
– А что тогда с ними делать, с крупными? – обеспокоенно спросил Кудрявцев.
– Самое верное это за границу сплавить, в Стокгольм какой-нибудь или в Вену-Берлин, причем как можно быстрее, а то ведь наши банкиры и туда могут направить депеши с подозрительными номерами. Однако какой же у нас дальнейший план действий?
– План очень простой, Иван Александрович, вы переодеваетесь в цивильную одежду – вон, выбирайте из того сундука, и идете не торопясь к себе домой… ну в номера то есть, где вы там живете. А завтра с утра уезжаете в свой Нижний Новгород и двигаете свой бизнес. Мы вас найдем, когда понадобится.
– Хорошо, – покладисто согласился Носов, – дайте немного денег из этой кучи, а то поиздержался я что-то в этой поездке…
Кудрявцев недовольно потряс головой, но выудил из маленьких кучек десяток билетов по червонцу и четвертаку и отдал их в руки Носову.