Чтение онлайн

– Замолчите...

Голос святого отца оборвался. Он закатил глаза и от волнения, видимо, потерял сознание. Крупные капли пота выступили на его побледневшем лице.

"Вот несчастье!" - спохватилась Ника.

Нетрудно было понять сомнения и страх отца Себастьяна, она и сама с трудом воспринимала те или иные вещи из окружающего ее сейчас мира. Но не рассказывать же святому отцу про кресло и про генератор, если он о простом законе Ома еще не слыхал.

На угловом столике, куда Анжелико положил книгу, стояли глиняный узорчатый кувшин и чаша, вероятно, для ополаскивания рук. Ника взяла с изголовья полотенце, смочила его водой, осторожно обтерла лицо отцу Себастьяну. Он тут же открыл глаза, но выражение страха в них не исчезло. Губы его вздрагивали и кривились нервно, возбуждение его было еще так велико, что он поначалу не мог выговорить ни слова.

– Вы... вы...
– он передохнул.
– Перекреститесь!..

– Как?
– не поняла Ника.

– Перекреститесь... и прочтите "отче наш"... Ника не крестилась отроду, но видела, как это делается. Молитву прочитала по-русски: "отче наш, иже еси на небесах..." дальше она не помнила и вряд ли могла перевести слова молитвы на английский язык, но отец Себастьян что-то все же понял и чуть успокоился.

– Нет...
– прошептал он.
– Вы не дьяволица... Не может такого быть... О завещании короля знают только три человека: герцог Оропеса, его духовник и я. И больше никто на свете. Понимаете, никто!.. Король Филипп унес свой грех с собой, в могилу. Его придворный гравер был убит... на охоте...

"Ясно, на охоте удобнее всего!" - подумала Ника.

– На каком языке вы читали молитву?
– спросил отец Себастьян.

– На русском.

– На русском... господи!

Ника повесила мокрое полотенце на изголовье, пододвинула табуретку поближе к кровати, присела.

– Святой отец, моего знания английского не достаточно, чтобы обо всем рассказать. Да и вряд ли вы поймете. Но я не с того света, не бойтесь меня.
– Она хотела добавить, что она просто из другого, будущего, мира, но для отца Себастьяна "тот свет" и "другой мир" могли означать одно и то же.
– Я уже не хочу, чтобы вы меня поняли. Я хочу, чтобы вы хотя бы мне поверили. Как поверил нам капитан Кихос. Мы с братом поклялись на Библии выполнить его просьбу. И вот я здесь у вас.

Она решила, что упоминание о Библии придаст ее словам больше убедительности, и не ошиблась. Выражение страха почти исчезло из глаз отца Себастьяна, хотя недоверие еще осталось.

– У нас мало времени, - поторопила она.
– Брат Мишель может вернуться. Я не боюсь брата Мишеля, но он может вернуться не один.

Конечно, отец Себастьян это тоже понимал.

– Позовите Анжелико.

Ника только отодвинула засов, выглянула. Анжелико послушно проскользнул в дверь, остановился, почтительно сложив руки на груди.

– Я слушаю вас, святой отец.

– Пришли ко мне Филиппо.

– Филиппо?

– Да, садовника Филиппо. Ты должен его знать.

– Да, святой отец. Я видел его в саду.

– Пригласи его ко мне. И поторопись. Пусть поторопится и он.

Юноша оказался скорый на ногу. Ника выглянула следом в коридор, затем прикрыла дверь и вернулась на свой табурет. Отец Себастьян не спускал с нее испытующего, полного сомнений взора, но она ничем не могла ему помочь. И тогда он устало прикрыл глаза и зашептал, как молитву, тихо, но внятно, чтобы и она услышала его:

– Пресвятые мученики... не осудите меня, что в руки неизвестной мне девушки... девушки, плохо говорящей по-английски, совсем не понимающей по-испански, я осмеливаюсь вручить тайну его католического величества, покойного короля Испании, и судьбу королевского двора. Я доверился этой девушке, я буду молиться за нее, пусть милосердная дева Мария протянет ей руку помощи и защиты...

В коридоре прошуршали шаги, затем в дверь постучали, и Ника распахнула ее.

Молодой человек, увидев ее, в растерянности остановился на пороге. Ему было лет тридцать. Он был без головного убора, и паутина с кустов запуталась в его пышных и длинных, до плеч, черных волосах. Он был одет в коричневый подрясник, завязанный на спине. В руках он держал тряпку и торопливо вытирал ею пальцы, вымазанные землей. Он слегка запыхался, видимо, шел быстро, если не бежал.

У него были темные глаза, породистый нос и длинный подбородок. Ника несколько секунд озадаченно разглядывала его лицо, потом спохватилась, отступила в сторону.

– Входи, Филиппо!
– сказал отец Себастьян.

Садовник сунул тряпку в карман подрясника, шагнул через порог, молча и почтительно поклонился отцу Себастьяну. На Нику он больше не взглянул. На Нику смотрел отец Себастьян.

– Вы узнали его?

– Конечно!
– сказала она.
– Он очень похож на своего отца.

– Замолчите!
– оборвал отец Себастьян.
– Анжелико, побудь в коридоре. Последи, чтобы нам никто не мешал.

Ника закрыла тяжелую дверь.

– Bolt!
– сказал отец Себастьян.

Она скорее догадалась, нежели поняла незнакомое слово, и послушно толкнула кованую задвижку на двери.

"Пока я за швейцара при келье святого отца, - открыть, закрыть! Вроде у меня получается... Но черт меня побери, если я правильно соображаю, то молодой человек, этот измазанный виноградом садовник, и есть тот самый несчастный ребенок..."

Пока она рассматривала Филиппо, пользуясь тем, что он на нее не глядел, а молча стоял у кровати, не зная куда девать свои руки, отец Себастьян, тяжело дыша, измученный физическими страданиями, сомнениями и ответственностью, которая тяжким грузом свалилась на него, собирал оставшиеся силы для последнего разговора.

Он кашлянул, Ника взглянула на него.

– Поднимите мне голову, - сказал он.
– Снимите с шеи вот это...

Она осторожно просунула руку, приподняла сухую головку святого отца, нащупала за воротом цепочку и вытащила уже знакомый ей медальон.

Только на нем пока еще не было царапины...

– И это видели?
– спросил отец Себастьян.

Он глядел на нее, она так и чувствовала, что он ждет ответа, который мог бы успокоить его: "Нет, я не знаю, что это такое!" - где же она могла бы увидеть медальон, если он все эти тридцать лет провисел на груди отца Себастьяна!.. Но она слишком далеко зашла и назад пути не было.

– Да, я видела его!

– Господи...
– опять прошептал отец Себастьян.
– Помоги мне...

Зато сам Филиппо ничего пока не понимал. Он только переводил взгляд с отца Себастьяна на Нику, на медальон, который она держала в руках, потом обратно на лицо святого отца и стоял растерянный и напряженный. Видимо, какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что сейчас произойдет нечто значительное, важное и это будет касаться непосредственно его.

А отец Себастьян так же молча смотрел на него и глаза его были печальны и серьезны.

– Пречистая дева, - прошептал он, - святые великомученики, я благодарю вас, что на закате моих дней вы дали возможность выполнить свой долг. У меня большие сомнения, что принесу радости Филиппо и удачу испанскому королевству, я не волен заглянуть в будущее, но я выполню свои обещания... Филиппо! Слушай меня внимательно.