Чтение онлайн

– Прикончат вас, боярышня!

– Ничего! Им не так-то просто в меня попасть.

– Четверо их...

– Подумаешь! А нас двое, да мы их с двух сторон так зажмем!.. Уж не боишься ли ты, Дубок?.. Ну, ну! Я пошутила. Давай беги, а то как бы дверь не высадили.

– Эх!
– Дубок решительно нахлобучил шляпу, выдернул из-за пояса пистолет и прямо через кусты затопал к входным дверям.

Ника вернулась к отцу Себастьяну, Филиппо по-прежнему молча стоял возле кровати. На лице его она не заметила страха, кажется, он шептал слова какой-то молитвы. Так же молча, с состраданием глядел на него отец Себастьян.

"Бедный принц!
– подумала Ника.
– Не ко времени получили вы это известие, ваше высочество! Сидеть бы вам в своем винограднике..."

Ника сбросила уже не нужный парик, сняла камзол, обернула левую руку, как плащом, по совету кавалера де Курси.

– Вы не раздумали, ваше высочество? Хотя уже поздно, вы им нужны больше мертвый, нежели живой. Возьмите письмо, оно ваше. Думаю, королева Марианна его не получит. Я сейчас открою дверь, а вы держитесь за моей спиной. Не тревожьтесь, святой отец. Что ждет принца - я не знаю. Но здесь, я думаю, мы пройдем. Молитесь за нас!

В это время пол дрогнул под ее ногами, кусочки штукатурки посыпались с потолка. Глухой гул пронесся через окно и затих, прежде чем Ника успела сообразить, что это было. Землетрясение?.. Но все затихло.

В дверь опять чем-то ударили. Ника услышала пистолетный выстрел в коридоре. И отодвинула задвижку...

На "Санте"

Проводив Нику, Клим почувствовал себя совсем одиноко.

Заглянув на камбуз, выпил чашку скверного кофе. Шеф-повар ушел с Винценто, вместо него хозяйничал случайный матрос. Клим распорядился, он поставил на плиту ведро с кукурузой для негров.

Два оставшихся шведа тихо, как мыши, сидели в своей кладовой. Оливайо отправился в трюм к своим товарищам.

Что делать с неграми, Клим придумать так и не мог.

Он поднялся на капитанский мостик, решив приглядеться к соседям. Справа по носу, выбрав втугую якорный канат, стояла двухмачтовая шхуна с квадратными парусами, с черными смолеными бортами, далеко вытянутым вперед бушпритом и низкими палубными надстройками. Клим насчитал на борту восемь пушечных люков - прилично для такого небольшого судна!

На носу шхуны корявыми буквами было написано:

"Ha-ha". Восклицательного знака не было, хотя он и полагался, возможно, что художник, писавший название шхуны, не знал о его существовании.

Клим окликнул проходившего боцмана.

Если Винценто курил трубку, то боцман жевал табак. Поднимаясь на мостик, он сплюнул жвачку прямо за борт, в воду, удивив Клима такой незаурядной дальнобойностью.

– Что это за "Ха-ха"?
– спросил Клим.

– Первый раз ее вижу. Смотреть по парусам - так из Индии. В деле побывала, а то бы сюда не зашла.

– Почему?

– Побоялся бы капитан, как бы на знакомых не наткнуться.

– Пират?

– Может, и пират. Здесь у капитанов патенты не спрашивают.

Слева от "Санты" расположился трехмачтовый бриг с аккуратно закатанными парусами, чисто вымытой палубой и открытыми палубными люками. Можно было заключить, что хозяин судна - человек хозяйственный, уважающий порядок на корабле.

– "Гуд монин" - прочитал Клим.
– "Доброе утро".

– Англичанин, - подтвердил боцман.
– Хозяин - Ден Грегори. Опять за неграми приехал.

– Часто бывает здесь?

– Каждый год встречаю.

Клим хотел спросить, куда девает Ден Грегори негров, но попытался догадаться сам:

– Большие плантации?

– Большие!
– усмехнулся боцман.
– Все побережье. Ден Грегори добывает жемчуг. С морского дна. Его негры ныряют там, где белого не заставишь сунуть палец в воду.

Клим не понял.

– Акулы, - пояснил боцман.
– И "ведьмин волос".

– Это что такое?

– Ну...

Боцман не знал, как объяснить, и растопырил пальцы обеих рук в стороны.

– Медузы?
– догадался Клим.

– Вот - медузы. А еще Грегори собирает жемчуг с большой глубины. Там не каждый донырнет до дна.

– А негры могут?

– У Грегори - могут. У него научат.

– Как же у него учат?

– Как?.. Привязывают камень к ногам и бросают в воду. Пока негр успеет отвязаться от камня, опустится на самое дно.

– А если не успеет?

Боцман только шевельнул плечами.

– Да, конечно...
– устыдился Клим собственной бестолковости.
– Тогда Грегори едет в Порт-Ройял и покупает новых негров. Он считает это выгодным?

– Иначе бы не ездил. Такие жемчужины, как у Грегори, не добывает никто. Каждая стоит пятьсот, тысячу, а то и более песо. А что стоит здесь негр?
– тут боцман показал в сторону берега.
– Вон и покупку ему везут.

К "Доброму утру" подходил развалистый баркас. Четверо матросов сидели на веслах, двое - с мушкетами - на задних сиденьях. Матросы были одеты в одинаковые парусиновые безрукавки, на головах - белые соломенные шляпки, аккуратный Ден Грегори ввел на своем судне подобие спецодежды. Поглядев на соломенные шляпки, Клим вспомнил, точно такую шляпку носил в двадцатых годах двадцатого века известный всему миру американский киноактер Гарольд Лойд; как только он появлялся в своей шляпке на экране, зрители в зале сразу начинали улыбаться.

Сейчас Клим не улыбался.

В носовой части баркаса, прямо на плоском его днище, плотно, плечо к плечу, сидели негры. Их было около двух десятков, они сидели на корточках, обхватив колени руками и опустив на них головы. Полуденное солнце яростно палило черные курчавые затылки и грязные костлявые спины.

Баркас приткнулся к борту судна. Сверху сбросили лестницу. Матросы на корме взяли мушкеты на руку. Негры вставали по одному и, цепко хватаясь за перекладины лестницы, поднимались на палубу.

Клим смотрел на негров и не заметил, как на палубе появился крупный мужчина с рыжей бородкой, в ослепительно белом просторном костюме, белой панаме и со стеком - тонкой бамбуковой полированной палочкой, с ременной петелькой на конце, что такая палочка называется "стеком", Клим помнил только по старым романам, за прошедшие два столетия мода на стеки прошла, даже в самой Англии.

Следом за мужчиной шел негр, без рубашки, но в чистых полотняных брюках, нес в руках легкое плетеное кресло и сложенный зонт. Мужчина показал, где поставить кресло. Плотно уселся, заложив ногу за ногу. Негр развернул зонт над его головой.