Чтение онлайн

— Что-то случилось, — говорит комиссар эскадрильи.

— Почему он не отвечает?

Из гнезда выходит лишь одна «нога».

— Что-то случилось с шасси!

Когда самолет находится над посадочным знаком «Т», из гнезда выходят две «ноги». Выхлоп черного дыма — и мотор останавливается. Управление этим самолетом весьма сложно, тем более если летчик на нем впервые. Витошникову не удается выбрать прямую и самую длинную площадку на поле. Он пытается посадить самолет на большой скорости, но когда опускает закрылки, самолет «скачет» в воздухе и снижается вне поля на полотно железной дороги. Самолет летит по рельсам, несколько раз подпрыгивает и ударяется о землю. Подполковника Витошникова с тяжелым ранением головы отправляют в госпиталь...

Так шли дни за днями. Самолет снова отремонтировали. Патрульные полеты вели капитан Л.Г. Ампилогов, командиры 2-й и 3-й эскадрилий лейтенант Воронцов и старший лейтенант Финогенов — на самолете И-16; а Бланко, Бельтран и я — на МиГе. Мы также тренировали тех пилотов, которые еще не летали на МиГе. В полк прибыл новый командир — майор Халютин. Подтянутый, серьезный, он говорит отрывисто и четко, но умеет и пошутить. Сегодня в столовой после полетов он подсел к нам. Девушка накрыла на стол, принесла обед.

— Знаешь, — сказал я Бельтрану. — Я заметно поправился после того, как сюда прибыл. По-моему, это скорее санаторий, чем воинская часть.

— Почему тебе положили так мало мяса? — вдруг спросил майор.

— Почему мало?! — Я думал, он шутит. — Мне и половины этого хватило бы.

Однако майор уже спрашивал официантку:

— Где дежурный по столовой?

Подошел дежурный по столовой офицер Никулин.

— Какие нормы у испанцев в столовой?

— Как и у всех других, — ответил тот, немного удивленный вопросом.

— А у меня?

— Та же норма!

— Тогда почему такая разница в порциях? Сравни-ка сам!

— Извините, товарищ майор. Здесь, наверное, ошибка!

— Чтобы таких ошибок больше не было!

Официантка, несмотря на наши протесты, забрала тарелки и принесла другие, с новыми порциями.

После ужина мы обычно гуляем по единственной в деревне Бориково улице. Принарядившиеся девушки собираются здесь после трудового дня потанцевать и попеть под гармошку или гитару. Гитара здесь в ходу не меньше, чем в Испании. Некоторые думают, будто каждый испанец играет на гитаре, и когда мы признаемся в своем неумении, все очень удивляются. Зато мы поем испанские песни. Девушки танцуют русские танцы, а мы с Бельтраном показываем им румбу. Успех у зрителей превосходит все наши ожидания...

Вот и еще одно утро. Мы с капитаном Ампилоговым совершаем показательные полеты: он — на МиГе, я — на И-16. Моя задача—доказать капитану Ампилогову, что МиГ слишком тяжел для истребителя и его лучше использовать как штурмовик. Мы договорились, что на высоте от пяти до семи тысяч метров Ампилогов нападает на меня, а на высоте от трех до четырех тысяч метров — я на него. В полете я убеждаюсь, что модернизированная «моска» хороша и на больших высотах. Моторы у обоих самолетов почти одинаковы по мощности, только МиГ намного больше.

После нас на аэродром Бориково приземляется У-2. Генерал-лейтенант Торопчин интересуется:

— Кто летал сейчас на этих самолетах?

— На И-16 — Мероньо, на МиГе — я, — отвечает капитан Ампилогов.

— А! Ясно. И кто же выиграл бой?

Капитан Ампилогов дипломатично избегает прямого ответа. Генерал все понимает и меняет тему разговора.

— Нужно организовать курсы по тактике боя и передать ваш опыт молодым пилотам. — И, повернувшись к испанцам, генерал спрашивает: — Сколько у вас было боевых встреч в воздухе с врагом — там, в Испании?

— У некоторых больше ста!

— А у Бельтрана?

— Тоже около этого.

— А сбитых самолетов?

— Около двадцати. Чего нам сейчас не хватает — так это самолетов. Немцы над нашими головами летают, а мы ничего не можем сделать!

— Скоро будут самолеты, а пока нужно учиться и днем и ночью! Халютин, ты меня слышишь? Подготовь занятия по тактике боя. Я сообщу, когда буду свободен. Хочу сам на них присутствовать. Пусть Мероньо и Бельтран подготовятся, у них есть опыт. А Бланко? Как у него дела?

— Бланко летал в Испании штурманом на бомбардировщиках, на истребителе летает пока немного.

— Значит, договорились? Я вам позвоню, — говорит генерал, садясь в кабину У-2.

— Слышал? — кивает мне Бельтран. — Это похуже, чем встретиться в небе с «мессерами»!

— И все-таки придется готовиться! Ведь если Торопчин сказал — значит, так и будет... Доклад-то мы приготовим, а вот слов у нас не хватит, чтобы изложить его по-русски. Это тебе не слово «парикмахерская»!

В тот же день к вечеру мы с Бельтраном вылетели на патрулирование: он — на И-16, я — на МиГе. Дважды мы поднимались в воздух по тревоге, но «Юнкерсов» не обнаружили: вероятно потому, что они летали на высоте семь тысяч метров. Кроме того, они резко меняли курс и высоту, и наши посты наблюдения не успевали сообщать данные об этих изменениях. Немца ищешь в одном месте, а он уже в другом. В первом полете Бланко передал мне: «Воздух! Квадрат 28, высота 4000 метров, курс 180°!» Другими словами, немец шел от Серпухова к Туле. Я набирал высоту в пять тысяч метров и ждал врага, намереваясь столкнуться с ним нос к носу. Я так уверовал в нашу встречу, что снял пулеметы с предохранителей. Однако время шло, а кругом — лишь чистое небо. Куда же девался фашист? Наконец в направлении Калуги я заметил его почти на две тысячи метров ниже себя. Меня взяла такая злость, что я по радио начал ругать Бланко по-испански: «Не сочиняй, старик! Посмотри на небо и увидишь, на какой высоте и каким курсом идет фашист!..» Бланко мне не ответил, но после приземления ко мне подошел комиссар и очень серьезно спросил:

— Это ты говорил по-испански по радио во время полета?

— Да, — ответил я и объяснил, как все произошло.

— Правда, немцы уже знают, что в наших рядах сражаются испанские летчики... Мы как-то перехватили их разговор по радио.

— Может, это и к лучшему... Завтра в полете будем называть друг друга по имени. Пусть знают, с кем они еще могут встретиться в воздухе! У нас с ними давние счеты...

В один из дней тренировочных полетов, когда мы меньше всего ожидали, появился У-2 с генерал-лейтенантом.

— Подготовились? — спросил нас Торопчин в штабной землянке.

— Да, товарищ генерал! Мы давно готовы!

— Ладно, собирайте личный состав!

Все получилось не так уж плохо: мы помогали себе жестами, и слушатели нас понимали. Генерал остался доволен нашими выступлениями.

Вечером мы, испанцы, втроем направились к столовой. Мы уже сменили летную форму, приняли душ, и усталость после трудного дня полетов почти полностью исчезла. В конце улицы мы встретили капитана Ампилогова, за ним шли командиры эскадрилий Финогенов и Воронцов. Мы пригласили всех в избу. Хозяйка принесла огурцов, нарезала сала и черного хлеба, положила капусты, поставили стаканы. Я достал из укромного местечка бутылку самогона, которую мы намеревались выпить для храбрости перед занятиями по тактике воздушного боя. Кроме того, я поставил на стол сковородку с жареными лапками лягушек. Разлив содержимое бутылки, мы выпили за дружбу, за победу, за жизнь. Все шутили с девушками и утешали хозяйку, которая всплакнула, проклиная войну.

— Что это за вкуснятина такая? — спросил меня капитан Ампилогов, попробовав лягушачьи лапки.

— Тебе нравится? Ешь и молчи!

Другие последовали его примеру, и очень быстро содержимое сковородки исчезло в наших желудках.

После еды Финогенов, отозвав меня в сторонку, спросил:

— Послушай... Скажи, что это за закуску ты такую вкусную приготовил?

— Зачем тебе? Ведь все уже съели?

— Пригодится, на день рождения или праздник какой...

— Если ты так настаиваешь, скажу. Видел вчера ребят из деревни, которые что-то искали на берегу реки?