Чтение онлайн

— Составим три пары. Согласно плану полета, Паскуаль полетит со мной. Башкиров и Бонилья будут прикрывать нас в воздухе, Козлов и Федоров останутся на земле, чтобы прикрыть посадку при возвращении. Они поднимутся в воздух, когда я отдам им приказ по радио. Надо быть внимательными: фашисты всегда атакуют наши истребители в момент посадки.

День выдался пасмурным. Земля была напоена влагой после сильной грозы, которая прошла с севера на юг. Пилоты в расстегнутых летных куртках и шлемах, прикрепленных к планшетам, направились к самолетам. Видимость по вертикали была хорошей, а вот по горизонтали ухудшалась из-за огромной завесы дыма, пыли и тумана, окутавшей город. По летному полю гуляет ветер, неся с собой едкий дым от тысяч пожаров, больших и малых. От этого дыма першит в горле и на глаза навертываются слезы.

Взлет группа произвела в сторону фронта, поднимаясь в воздух парами: сначала Капустин — Паскуаль, а затем, с минутным интервалом, Башкиров — Бонилья. Два других самолета остаются на земле. Сидящие в их кабинах пилоты пристально следят за изменениями в обстановке.

Курс — на юго-запад. Четыре «яка» быстро теряются в дымной завесе. Вскоре оттуда слышится характерное «лаяние» зениток.

— Тридцать пятый!.. Тридцать пятый!.. Воздух! — предупреждает Паскуаль.

— Их вижу! — отвечает Башкиров, направляя свой истребитель в сторону противника, — но тот поспешно уходит на северо-запад. Первая пара наших истребителей делает плавный разворот; стрелка компаса указывает прямо на юг и замирает. Самолеты продолжают полет по прямой. Фашистские зенитки не заставляют себя долго ждать — неподалеку от «яков» взрываются четыре снаряда. Сверху особенно хорошо видно, какие идут интенсивные бои. Майор Капустин красным карандашом наносит на карту позиции противника возле Самофаловки, Калача, на пересечении дороги, у излучины реки, отмечает танковые колонны на марше.

— Воздух! Воздух! — то и дело раздается в наушниках. Это передают наземные наблюдательные пункты. — Высота 1500, двадцать «Юнкерсов», шесть «Мессершмиттов», курсом на северо-восток.

Два «мессера», покинув места прикрытия бомбардировщиков, направляют свои тонкие длинные носы в сторону машин Капустина и Паскуаля. Увеличивая скорость и быстро сокращая расстояние, они нападают сверху. В этот момент Башкиров и Бонилья бросают свои «яки» в сторону и выпускают несколько очередей. Пули прошивают зеленоватые фюзеляжи, и через несколько минут свастику на их хвостах окутывает густой дым. От одного из «мессеров» отделяется крупная черная точка, которая вскоре безжизненно повисает в воздухе на парашюте... После нескольких минут полета курсом на юг советские истребители выходят к Волге, поворачивают на северо-запад, и летчики вдруг видят, как «Юнкерсы», заваливаясь на левое крыло, пикируют на пригород Сталинграда, превращая небольшой участок земли в пылающий костер.

«Задача по разведке выполнена, — решает майор Капустин. — Теперь можно принять бой». И он направляет свой самолет в сторону врага.

— Атакуем вражеские бомбардировщики! Следить за истребителями фашистов!

Четыре самолета почти вертикально взмывают ввысь, занимая выгодные позиции для атаки. Секунды кажутся часами. Слишком велико желание наказать врага! Предохранители сняты с гашеток, и «яки» спускаются ниже, где «Юнкерсы» готовятся продолжить свою «карусель» для бомбежки. Первые же очереди вызывают панику: бомбардировщики нарушают строй и беспорядочно сбрасывают бомбы. Две вражеские машины падают на землю, но сверху оказываются четыре немецких истребителя. Капустин и Паскуаль спешат набрать высоту как можно скорее. Перекрещиваются очереди трассирующих пуль, и два истребителя расходятся после лобовой атаки. «Мессер» увеличивает угол пикирования до 90° и врезается в землю. «Як» майора Капустина планирует к Волге, перелетает ее, проходит над дорогой в нескольких километрах от города Вольска и летит над степью. Паскуаль прикрывает его. Самолеты Башкирова и Бонильи продолжают схватку с врагом, и Козлов с Федоров взлетают им на помощь.

Приближается время, когда показатели горючего застынут на нуле. «Як» майора уже планирует, как смертельно раненная птица, жить которой осталось считаные минуты. Самолет преодолевает небольшую возвышенность, похожую на горб верблюда, и по другую ее сторону, когда скорость полета недостаточна, чтобы держаться в воздухе, тяжело падает на землю, поднимая большое облако пыли. Паскуаль делает круг над этим местом, но командир 788-го полка майор Капустин из кабины не показывается...

Вскоре наши ребята добрались до места вынужденной посадки самолета. Вернулись они с картой, где красным карандашом были помечены позиции противника... Единственная пуля, попавшая в самолет, смертельно ранила любимого командира. Умирая, он пытался посадить свою машину, спасти ее... Задача по разведке позиций противника была выполнена, но ценой тяжелой утраты. Майор Капустин был старым боевым другом испанских летчиков. Они знали его еще в те времена, когда он вместе с ними защищал от фашистов испанскую землю.

На следующее утро разгорелся жестокий бой. Самолеты противника непрерывно пытались атаковать позиции наших войск, но каждый раз группа «яков» под командованием капитана Башкирова отражала атаки, бросаясь в неравную схватку с врагом и нанося ему тяжелые потери. В сталинградском небе атаки шли при предельных нагрузках как для самолетов, так и для летчиков. В одном из таких вылетов капитан Башкиров, вогнав в землю очередного «Юнкерса», израсходовал все боеприпасы. Эту, как и другие атаки, прикрывал Хосе Паскуаль.

— У меня кончились боеприпасы, — передал капитан своему ведомому. — Атакуй ты, я прикрою...

Паскуаль дал газ и стремительно пошел вперед. Догнав самолет Башкирова, Хосе поприветствовал капитана, подняв сжатый кулак. Теперь их самолеты шли на одной высоте с врагом — девятью «Юнкерсами». Вдруг Хосе Паскуаль бросил свой самолет в крутое пике и через несколько секунд, когда резко возросла скорость, взял ручку управления на себя. «Як» свечой взмыл вверх, прямо под брюхо ведущего «Юнкерса». Меткая очередь — и самолет противника превратился в пылающий факел. Другие стервятники, сбросив куда попало бомбы, начали удирать... Когда подлетали к аэродрому, капитан Башкиров показал Паскуалю большой палец: «Отлично, друг!», а Хосе поднял сжатый кулак над головой.

Кровопролитные бои велись на всех участках Сталинградского фронта. Повсюду — на земле, в воздухе и на воде — грохотали взрывы, свистели пули. Сверху казалось, будто на земле все перемешалось: и фронт, и тыл превратились в один гигантский костер, извергающий высоко в небо клубы черного дыма. Капитан Козлов держал связь по радио с летчиками, находившимися в воздухе:

— Внимание!.. Внимание!.. Федоров, справа — самолеты врага. Атакуй!

Старший лейтенант Федоров направил свой истребитель в сторону «мессеров»; Паскуаль и Смирнов повторили его маневр. Командир дал в сторону противника длинную очередь, но немцы не приняли боя и, увеличив скорость, скрылись в дыму в западном направлении. Федоров опять занял свое место в строю прикрытия Пе-2. Когда самолеты оказались над целью, остервенело «залаяли» вражеские зенитки, — но туда, где затаился враг, уже полетели бомбы пикирующих

бомбардировщиков. В это время с южного направления вновь появились истребители противника. На этот раз их было гораздо больше: соотношение сил оказалось примерно один к десяти в пользу врага. «Мессеры» нарушили строй, и началась тяжелая, упорная схватка в воздухе. В первый же заход два фашистских самолета не вышли из пике и разбились о высокий берег Волги. Три вражеских истребителя с близкого расстояния атаковали Пе-2, выходивший из пике после бомбометания. Времени для обдумывания маневра не было, и Паскуаль бросил свой самолет наперерез. Быстро возрастала скорость. От перепада давления вот-вот могли лопнуть барабанные перепонки. И все же нужно было успеть! Один из «мессеров», получив разящую очередь, выбросил хвост огня, однако два других фашиста продолжали преследовать наш бомбардировщик; тот пытался отогнать фашистов огнем своего пулемета. Паскуаль поймал в прицел ближайший «мессер» и нажал гашетки. Длинный язык пламени охватил фашистский самолет от кабины до хвоста. Паскуаль резко взял на себя ручку управления, его самолет вышел из пике и низко пронесся над разрушенными зданиями. В разрывах черного дыма было видно, что делалось на земле: везде валялись трупы и покореженное от огня железо, а между ними ползали стальные громады танков, изрыгая огонь из стволов своих длинных пушек. Один Пе-2 горел на земле рядом с «мессерами»: еще одного фашиста сбил Смирнов.

В тот момент Паскуаль еще не знал, что на сбитом Пе-2 погиб пилот-испанец Ансельмо Серульведа: тот самый, который в Испании летал на бомбардировщиках советского производства СБ — «катюшках», как ласково их звали испанские республиканские летчики. Это был прекрасный пилот, скромный и в то же время очень храбрый человек. Три года он воевал в Испании, сражаясь за Мадрид, Теруэль, Левант и Пальма-де-Мальорку. Ансельмо одним из первых закончил летную школу в Кировабаде. Он был влюблен в Клариту — переводчицу испанского языка, но у него так и не хватило смелости объясниться...

В этом бою противник потерял пять самолетов. После боя «яки» приземлились на поле, изрытом воронками от взрывов. Пилотам пришлось проявить максимум мастерства, чтобы посадить на такое поле самолеты: горючее было на исходе. Все самолеты получили множество повреждений. Эти машины теперь передадут в руки механикам, и те начнут их «штопать».

В течение нескольких дней на этом участке фронта сложилась тяжелая, тревожная обстановка. Противник безуспешно пытался сломить сопротивление соединений Красной Армии. Бои в воздухе отличались тоже небывалым напряжением. Хосе Паскуаль Сантамария и Доминго Бонилья, крыло к крылу со своими советскими друзьями, продолжали сражаться в сталинградском небе. С каждым разом противник бросал в бой все большее число своих самолетов, и наши потери росли. В эти дни нам пришлось пережить одну из самых тяжелых утрат...