Чтение онлайн

«Я спрашиваю вас не об этом, – сдерживая бешенство, сказала Мария. – Он был привезен к нам в жутком состоянии, со следами насилия, и как вы все это объясните?» Я сказал, что никак не могу этого объяснить. Я его выписал из больницы, и что с ним произошло в тот вечер, я не могу знать. И вот тут она мне заявила, что парень во всем, оказывается, обвинил меня! И его мамаша это обвинение подтвердила! Якобы она сама была свидетельницей происшедшего! Честное слово, Саша, я и вспоминать не хочу, что потом началось… Мне пришлось пройти все круги ада, прежде чем я смог полностью доказать мою непричастность. И до сих пор в моем возрасте я вздрагиваю от направленного на меня взгляда, как будто некто выжег на моем лбу клеймо «педофил»!

– И она не пыталась потом извиниться?

– Нет, она приходила. Наверное, она пыталась это сделать, но я не хотел ее видеть. Мне были не нужны ее извинения. Просто в ее возрасте пора уже научиться разбираться в людях! Я лечу детей и лечил точно так же этого мальчика! Что произошло с ним – я не знаю. Он действительно снял обвинения, но не сказал, кто это с ним сделал. Я вообще подозреваю, что это сделала его мать! Могу дать тебе их адрес, если хочешь. А вообще… Думаю, куда лучше о Маше тебе мог бы рассказать не я.

– А кто?

– Она была очень дружна с Валерием, – сказал он. – Или мне так казалось? Несколько раз я заставал их вместе. Он что-то ей говорил на ухо, а она, представь себе, краснела, как маленькая девочка… Валерий у нас, к слову сказать, обольститель.

Последние сведения обожгли мое сознание.

Та-ак…

– Сначала я все-таки пообщаюсь с этим мальчиком, – решила я. – А потом встречусь с Валерием. Только одна просьба… Он не должен знать, кем я работаю, хорошо? Я просто ваша знакомая и не более того…

– Ты его подозреваешь? – возмутился Берман. – Саша, я могу поручиться за этого человека! Он великолепный врач и порядочный человек, можешь мне поверить!

– Но слаб по женской части, – кивнула я.

– У каждого из нас есть слабости.

– Вот я и хотела бы выяснить, какие слабости у вашего супер-пупер порядочного Валерия, – пробормотала я еле слышно. – Не те ли, от которых на теле возникают страшные синяки?

Криволапиных я нашла довольно быстро – благо что дом, в котором проживало это странное семейство, находился неподалеку от кардиоцентра.

До встречи с Ванцовым у меня оставалось чуть больше часа.

Значит, у нас с тобой мало времени, любезнейшая Сашенька, – сказала я себе. Надо спешить.

Жили эти самые Криволапины на пятом этаже, лифта в доме не было, и я взбежала по ступенькам с быстротой молнии.

Нажав на кнопку звонка, я стала ждать.

Получалось, что Машины смятения чувств начались по времени именно тогда, когда на сцене появился этот мальчик вместе с Валерием.

Прямо вытекало, что Валерий…

– Кто там? – спросил из-за двери мальчишеский голос.

– Я от Валерия Андреевича, – ляпнула я и тут же испугалась вылетевших наспех слов.

А ну как парень не откроет?

Впрочем, куда вероятнее он не открыл бы, узнав, что я частный детектив. А скрываться под маской милиции было чревато последствиями.

– А-а, – неожиданно протянул парень и открыл дверь.

Так, значит, с Валерием Андреевичем у него добрые отношения? Или еще какие?

Вылупившись на меня с откровенным недоумением, он спросил:

– И что он от меня хочет-то? Вы же женщина.

Новое откровение!

Похоже, отношения у этого дуэта деловые?

– А какое, собственно, это имеет значение, моя радость? – улыбнулась я, входя в квартиру. – Да, я принадлежу к женскому полу. Это должно нам как-то помешать?

Он отодвинулся, растерянно моргая.

– Вы чего? – шепотом спросил он. – Вас разве Валерий Андреевич не предупредил?

Кстати, он был очень хорошеньким, этот парнишка! Его лицо портил только один недостаток – тот же, что и у Полины.

Порочность.

И мое смутное подозрение о том, какого рода были отношения у Валерия Андреевича с этим тринадцатилетним пацанчиком, становилось все сильнее по мере того, как я продвигалась дальше в комнату.

Парень был всего лишь «маленькой проституткой» для геев. И, что меня совершенно потрясло – совсем не сутенер Багдасаров с таким же фривольным господином Саввиным были работодателями этого растленного малолетки!

– Чего вам надо? – испуганно верещал парень. – Я сейчас в милицию позвоню!

– Звони, – рассмеялась я. – Телефончик дать? Знаешь, по «02» бестолково… Лучше давай-ка сразу наберем номер, который я тебе дам. Там возьмет трубку или лейтенант Ванцов, или следователь Назарова. Разницы нет, потому что оба они меня прекрасно знают и охотно подтвердят тебе, что Александра Сергеевна Данич является сотрудником полиции нравов, мой милый…

– Ой, – выговорил он тихо. – Я-то к этому какое имею отношение?

Теперь его голос стал плаксивым. Ну, да, подумала я, наверное, именно вот таким голосочком он жаловался на беднягу дядю Борю… «Мама, мама, что я буду делать?» При этом его глазенки оставались холодными и наглыми. Господи, кто же успел так над ним поработать? Это уже не ребенок, это готовый монстр!

– Никакого, – успокоила я «бедное дитя». – Ты просто парочку раз участвовал в шантаже. Первый-то раз у вас ничего не вышло, да, мой маленький? А второй?

– Какой шантаж? Что вы пришли в чужой дом и чушь какую-то порете?

– Это моя профессия, – развела я руками. – У каждого своя. Да? У тебя, например, профессия довольно грязная, ты не находишь? Или это твое детское «хобби»?

– Я все маме расскажу, – пригрозил он мне.

– А мама, кстати, в курсе, чем зарабатывает ее милый сынишка? – поинтересовалась я. – А то ведь я ей тоже буду вынуждена многое порассказать… Ты что, думаешь, я сама догадалась, да? Или все-таки Валерий Андреевич мне кое-что рассказал о твоих странных увлечениях?

– Это у него такие! – заорал парень. – Я никого наручниками к кроватям не приковываю и хлыстом не бью!

Он и сам понял, что ляпнул лишнее. И испугался.

Вжавшись в стену, он буравил меня вдруг помельчавшими глазами. По идее он должен был вызывать у меня жалость, но я почему-то испытывала чувство гадливости.

Теперь он был похож на хорька. В его сморщенном личике не было ничего детского, а из глаз сочилась ненависть, затопляющая собой пространство и мешающая возникновению нормальных человеческих чувств.