Ночь кровавой луны
Шрифт:
Он не обманул моих ожиданий.
Единственное, что меня не то чтобы раздражало в нем, а немного напрягало – он совершенно не реагировал на мое появление.
Так, скользнул по мне безразличным взглядом, и все!
Я вошла в Ванцовский кабинет тихо, как мышка. Людмила сидела, неизвестно, что записывая, – очевидно, бесконечные попытки Ванцова заставить Игоря говорить.
– Привет, – сказал мне Ванцов.
– Привет, – ответила я, не сводя глаз с предполагаемого убийцы. Он не обратил никакого внимания на мой явный интерес. Мало ли кто тут ходит и мной интересуется – говорил его безразличный взгляд.
– Вот это Александра Сергеевна, – представил меня Ванцов.
Игорь вяло кивнул головой.
– Знаете, почему она здесь?
Он пожал плечами.
Минимум реакции!
Можно понять беднягу Лешку с его раздражением!
– Александра Сергеевна – частный детектив. Ее наняла ваша дочь, Игорь Александрович! Потому что она, представьте себе, не верит, что это сделали вы! Я не стану обсуждать тот факт, что она не верит и нам – это ее дело. И ее право… Но девочка могла бы не трудиться. Могла бы не тратить деньги из копилки, если бы вы соизволили наконец-то открыть рот и поведать нам, что произошло в вашей квартире вечером, четырнадцатого февраля двухтысячного года?
«Вот уж и впрямь – какой ужас! – подумала я. – Убийство-то произошло в день Святого Валентина. Ничего себе – день любви, топором по голове! Впрочем, если это исходило от ее странного любовника, того и следовало ожидать!»
Кажется, Игорю, в самом деле, было на все наплевать. Он никак не отреагировал на ванцовскую горячую речь.
Может быть, у него, действительно аутизм?
– Ну, ладно, – сказал Ванцов, поднимаясь. – Надеюсь, Александре Сергеевне повезет больше, чем мне. Я оставляю вас вдвоем. Помните, что я вам сказал. Ваша дочь ждет. И очень вас любит…
– Не пойму, правда, за что, – пробормотал он едва слышно, проходя мимо меня. – Женские сердца – загадка…
– Я пропустила твой прикол мимо ушей, Ванцов, – так же тихо произнесла я. – Хорошо, что ты сообразил не добавить про «злую любовь к козлу»…
– Я вежливый! – осклабился он. – Удачи тебе, крошка!
– Вы можете называть меня Саша, – начала я, сев на ванцовский стул.
Ха!
Похоже, он не собирался меня даже замечать. С таким же успехом я могла попросить меня как-нибудь называть вон тот шкаф. Или компьютер.
Ну что ж…
Будем играть в «крокодила», раз у нас такое настроение.
В глаза его я смотреть не решалась. Я помнила – «боль, какой не видел свет, плыла, как мгла из глаз».
– Вы можете продолжать молчать. Я знаю, есть люди, которые упиваются своим страданием, – сказала я компьютеру. – Это ничего, что где-то есть родители, которые не верят в твою виновность, но смирились. Это ничего, что есть двое детей, очень славных, кстати, и эти дети ждут своего отца, раз уж судьба отняла у них мать. Продолжайте. Вам ведь так нравится ваше и их страдание! Можно продолжать. Детям мало, что у них так ужасно погибла мать. Они еще должны – жить с сознанием, что их отец – убийца матери. Наверное, так и надо оставить. Пусть. Это только в религии дети не отвечают за грехи родителей – в жизни им положено отвечать, и они это будут делать долго – пока все не забудут о случившемся! Молчите и дальше. Вас ведь явно не волнует, что ваша дочь теперь не знает, как ей жить?
Он вздрогнул.
«О боже, – вздохнула я про себя. – Не Саша Данич, а маркиз де Сад какой-то! Но что я могу поделать, если этот тип не оставляет мне другого выхода?!»
Только не надо смотреть ему в глаза, Саша, чтобы твое сердце не погрузилось в жалость, тогда все – пиши пропало!
– Вам рассказать, что происходит с девочками, у которых вот так поворачивается жизнь? Вы так уверены в своих родителях? Но Саша их не слушает, между прочим! У вашей девочки свое мнение, о да – она очень умная, очень мужественная, но поверьте – не настолько, чтобы справиться с горем, которое вы обрушиваете на ее плечи! Ей вас не понять. Она будет обижена на весь человеческий род. И бог знает, что она натворит, если вас не будет с ней рядом!
Он смотрел теперь на меня, и его губы – черт возьми! – подрагивали, как будто он хотел меня остановить, но еще не решался.
Я невольно подняла глаза – наши взгляды встретились.
Рук не ломал он, как иной глупец себя ведет, когда отчаянье убьет надежды слабый всход, – он тихим воздухом дышал, глядел на небосвод…–прошептала я. – Пожалуйста, скажите, кто ее убил?
Он покачал головой и прикрыл глаза.
Я развела руками.
– Я хотела вам помочь, но это, похоже, невозможно! Вы продолжаете сопротивляться. Простите меня. Может быть, то, что я говорила, жестоко. Не хотите говорить – не надо. Это действительно ваше дело! Но не кажется ли вам, что ваше молчание – всего лишь роль в чьей-то дьявольской пьеске? Вы молчите, а там, в мире без решеток, над вами потешается тот, кто и так превратил жизнь в «сад цветущего зла»? Вы предлагаете оставить наш мир, мир наших детей извращенцам? Ваше молчание – не героизм. Ваше молчание – это обычная трусость! Вы просто боитесь, сидите себе тут и склоняете голову перед обычной тварью, из тех, которым даже добрый господь отказал в праве на существование, подвергнув разрушению Содом и Гоморру! Вы что, твердо вознамерились предоставить этим людям превратить весь мир в Содом? Не надо так на меня смотреть – я знаю, что ваша жена стала жертвой именно этих людей! Но вы можете продолжать, если вам так угодно, но знайте – вы не заслуживаете ничего, кроме презрения!
«Ну, Александрина, – устало подумала я. – Тебе пора подумать о карьере баптистского проповедника! Как это ты заворачиваешь-то!»
Да, но смогу ли я пронять его своими «огненными речами»? Похоже, нет… Он продолжает сидеть, смотря в пол, только губы едва заметно подрагивают.
Ну и черт с тобой, Игорь Воронцов! Я устала от тебя.
Я поднялась.
– Подождите, – хрипло сказал он. – Я… Я действительно просто не знаю, кто это мог сделать!
Глава 13
От неожиданности я чуть было сама не потеряла дар речи.
Надо же, оказывается, он все-таки может говорить!
– Слава богу, – проворчала я. – Чего-то хотя бы от вас удалось добиться! Правда, я совершенно не могу понять мотивов вашего молчания. Почему вы не говорили?
– Я не видел в этом смысла, – пожал он плечами.
– В чем, – переспросила я, – не видели смысла? Вы не видели смысла в том, чтобы сообщить следствию какие-то важные сведения? Вы не видели смысла в поимке истинного виновника?
– Да бросьте, – отмахнулся он. – Наша милиция еще никого не находила.
– Ну, если все играют в аутизм, что ж удивляться? – развела я руками. – Или всем ментам надо срочно переквалифицироваться в экстрасенсы? Смею вот вас заверить, что, если бы вы потрудились открыть рот, Ванцов уже давно бы нашел того, кто убил вашу жену. Он хороший оперативник, уж мне-то вы можете поверить! Нет худших врагов, чем частные сыщики и работники милиции! Если я его хвалю, значит, так оно и есть.
– Поймите, я ничего не видел! Я пришел, а она лежит на полу. Все. Чем я могу помочь? Я не дурак, прекрасно понимаю, что все улики против меня. К тому же – я ведь был косвенно виновен в происшедшем…