Чтение онлайн

Но ручка не хотела поворачиваться.

Кэтрин схватила ее обеими руками, надеясь, что дверь поддастся, и потянула. Ее что, заперли? Собственный дом стал для нее тюрьмой?

Кэтрин с размаху ударила в дверь кулаком.

– Пег. Где ты? Пегги!

Никакого ответа.

Она била снова и снова, страх поднимался в груди и подкатывал к горлу, сжимая его, словно невидимый кулак.

– Пег, открой дверь! Меня кто-то запер.

Снова молчание. Не слышно ни звука.

Кэтрин сжала пальцы в кулак и изо всей силы ударила в дверь, не желая сидеть взаперти, как ее мать. Нет, она не хочет, чтобы ее заперли и привязали к постели, опасаясь, что она может что-то сделать с собой. Бедная мама, она заговаривалась и пела странные песни, нет, Кэтрин не хочет этого. Не хочет, как ее мать, со странной блаженной улыбкой на лице, прыгнуть навстречу своей смерти.

Собственное бессилие привело Кэтрин в отчаяние, колени ослабли. Она упала на пол, одна рука продолжала тянуться к двери. Ее заперли. Она в тюрьме, собственный дом стал для нее тюрьмой. И ее тоже свяжут?

Дыхание судорожно вырывалось из плотно сжатого рта. Может быть, это просто ошибка? Может, что-то случилось с замком? Не мог же отец решить, что дочь сошла с ума? Он просто боится, что это может случиться. Кэтрин не может винить его за такие мысли, разве она сама порой не думала так же?

Сев на пол, она прижалась спиной к двери. Или уже поздно? Она уже помешалась, и они просто слишком добры и не хотят расстраивать ее? Она обречена на жизнь, подобную той, что вела ее мать, запертая в собственной комнате и привязанная к постели, ради ее же безопасности?

В коридоре послышался какой-то звук, и Кэтрин замерла, затаив дыхание, услышав шуршание юбок и легкие шаги. Кто-то был там, за дверью.

Может быть, позвать на помощь? Или кто-то просто прошел мимо, не обращая внимания на комнату, где заперта безумная девушка?

Кэтрин услышала позвякивание серебра и фарфора, затем звякнули ключи. Она неловко поднялась на ноги, ее юбки запутались в каблуках домашних туфель. Когда ключ в замке повернулся, она отошла назад и взгляд замер на дверной ручке.

Дверь приоткрылась, и Пег просунула голову.

– О, вы не спите! – воскликнула она. И отворив дверь шире, вошла в комнату с подносом, полным еды. – Ваш отец сказал, что вам лучше поужинать сегодня здесь.

– Но я чувствую себя прекрасно, – возразила Кэтрин, глядя, как Пег ставит поднос на маленький столик. – Я могу спуститься в столовую.

Пег отвела взгляд от подноса и, нахмурившись, посмотрела на госпожу:

– Не нужно. Ваш отец хочет, чтобы вы отдохнули перед завтрашним визитом к матери лорда Кентвуда.

– Я думала, что встречусь с ним сегодня в Воксхолле. – Кэтрин прошла вперед. – Пег, что происходит?

– Вы о чем? – Отвернувшись, Пег принялась расставлять на столе принесенную еду. – Ну вот, приятного аппетита.

– Пег, скажи мне. – Кэтрин положила ладонь на руку горничной. Та молчала, продолжая расставлять серебро. – Отец велел запереть меня, да?

Глубоко вздохнув, Пег впервые позволила себе встретиться глазами с взглядом Кэтрин:

– Ваш отец делает так, как считает нужным для вас, мисс.

– И он верит, что запереть меня – это к лучшему? – Кэтрин прикрыла глаза. – Что я сделала, чтобы заслужить такое наказание?

– Мисс Уотерс прислала записку. И мистер Депфорд побледнел, прочитав ее.

– О Господи! Покажите мне женщину, которая за всю свою жизнь никогда не падала в обморок!

– Вы видите ее перед собой, – сказала Пег, гордо пожимая плечами. – Я не теряла сознания даже когда рождались мои дети.

– Что ж, это случилось со мной единственный раз, и запирать меня в комнате… В этом нет никакого смысла. Это просто смешно.

– Он хочет сделать как лучше. – Пег поставила стул и жестом пригласила Кэтрин к столу: – Садитесь, пожалуйста, и ешьте. Вы должны следить за своим здоровьем.

Понимая собственное поражение, Кэтрин села.

– Я чувствую себя прекрасно, Пег. Со мной ничего не случилось.

– Я знаю, мисс Кэтрин.

– Ты ведь все расскажешь мне, правда, Пег? Если я что-то сделаю… не так.

Пег тихонько шмыгнула носом.

– Разве я вела себя иначе, когда от вас ушла Мелли?

– Нет, – согласилась Кэтрин. Она взяла ложку и попробовала суп. Лук и говядина…

Пег собрала вещи Кэтрин, которые висели на спинке стула и убрала в гардероб.

– Ваш отец делает то, что считает правильным, и мне кажется, что вы должны воспользоваться этим и как следует отдохнуть. И съесть хороший ужин. А завтра он убедится, что вы вполне здоровы и в прекрасном настроении. Как говорится, на небе ни облачка…

Кэтрин проглотила еще одну ложку супа, улыбаясь логике ее рассуждений:

– А ты умная женщина, Пег Росс.

Пег хихикнула и закрыла дверцу гардероба:

– Хотела бы я, чтобы мои сыновья понимали это.

Когда Кэтрин закончила ужинать, Пег помогла ей переодеться в ночную сорочку и, забрав пустой поднос, вышла. Но на этот раз она не заперла дверь. И Кэтрин была ей благодарна.

Хотя было еще не так поздно, около десяти часов, за окном уже совершенно стемнело. Перебирая вьющиеся волосы, Кэтрин подошла к окну и посмотрела на маленький садик за домом. Тяжелые черные тучи закрыли луну и звезды, и на землю пала тень. В окнах далеких домов светился слабый свет, но все затихло, как бывает только перед грозой.

Кэтрин открыла окно, и свежий воздух, наполненный сладким ароматом цветов, проник в комнату. Легкий ветерок, смешиваясь с начинающимся дождем, ласкал запястья. Далекому дребезжанию колес вторило дробное постукивание копыт, но Кэтрин казалось, что эти звуки идут откуда-то издалека, из какого-то иного мира.

Вздохнув, она отвернулась от окна, но оставила его открытым, нет ничего лучше этого предгрозового воздуха. Погасив свечу, Кэтрин залезла в постель. Наблюдая, как легкие белые занавески чуть покачиваются на ветру, она ждала, когда сон возьмет ее в свои объятия.

Но мозг не хотел отключаться.

Она еще не готова к тому, чтобы обращать внимание отца на свое состояние, и, конечно, не хочет рисковать приглашением лорда Кентвуда. Эти пока еще редкие проявления безумия в сочетании с настойчивостью шотландского лорда строили препятствия на ее пути, что только усугубляло и без того трудную ситуацию.

Больше всего на свете Кэтрин пугало то, что отец может запереть ее навсегда, как это случилось с ее бедной матерью.

И что ее жизнь будет протекать взаперти, в четырех стенах, и что она может умереть совсем молодой. Вечером, когда не только тени, но и все страхи сгущались, такая перспектива казалась вполне возможной.