Чтение онлайн

И вновь волшебство исчезло и между ними возникла стена.

Вроде ничего и не произошло, но они отпрянули друг от друга, почувствовав себя беспомощными и растерянными. В чем дело?

— Сядь, — сказала Никола, приводя одежду в порядок. — Я сейчас заварю нам чай.

Она наполнила электрический чайник водой, опустила три пакетика с чаем в кувшин, поставила на стол две чашки и сахар. Тео путался у нее под ногами. Он настаивал на том, что сам заварит чай, а она, пожалуйста, может сесть и отдохнуть. В конце концов, она с утра до вечера печется о других. Так пусть теперь позволит себя обслужить.

Улыбаясь, она уступила его настояниям, подумав, что Михаэль вел бы себя так же. Удивительное ощущение — наблюдать за мужчиной во время домашней работы и отдыхать от изнеможения, которого в последние годы и не знала. Вот только сейчас почувствовала она усталость, впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Она вытянулась на кровати, подложив руки под голову, чувствуя себя окруженной заботой и вниманием. Сердце ее переполнялось любовью.

Он сервировал ей чай на подносе, подсел к ней, помогая устроиться поудобнее, как если бы она была тяжелобольной. И вновь они чувствовали смущение.

— Завтра в это время мы будем уже на судне, — сказала Никола, отпивая маленький глоток чаю.

— А послезавтра — дома, — добавил он.

Они долго молча пили чай. Потом Тео отнес поднос с пустыми чашками на стол и вернулся к Николе. Она выключила верхнюю люстру, горел лишь ночник, распространяя мягкий рассеянный свет. И вновь они обняли друг друга, стена отчужденности пала.

— Что больше всего тебе нравится в Дуне? — спросила Никола, поскольку это не давало ей покоя. Они должны об этом поговорить, иначе это навсегда останется между ними. — Что в ней есть такого, отчего ты любишь ее всю свою жизнь, проявляя снисхождение?

Он выглядел потерянным, пытался подобрать нужные слова, но не получалось.

— Она… она тогда была… такой нежной, такой красивой, такой талантливой, такой упорной, нечто особенное, соединяла в себе так много…

— Поразительный успех, — дополнила Никола, с ужасом подумав: «Почему это так огорчило меня?

Мне не подобает так говорить о ней — и все-таки я это делаю! Я нахожусь в самой середине, и вокруг меня, нет, вокруг нас заварилась такая каша. И теперь я люблю этого невозможного, невероятно нежного мужчину с удивительными руками, который рисует коллажи, похожие на крупнозернистую обмазку, и который может рисовать и лица, и цветы, и облака. Может, он и забыл, как они выглядят, но теперь вновь вспомнил». — Что-что связывает тебя с ней — если это любовь, то почему она все время бросает тебя?

— Стремление к свободе…

— Этим и мы обладаем, мы, остальные, во всяком случае, многие из нас. Но если мы выбираем человека, разве мы имеем право бросать его, когда нам удобно?

— Нет, конечно.

— И что будет, если она вновь захочет заполучить тебя? — Никола настойчиво продолжала разговор, она хотела знать все сейчас и здесь. — Если она скажет, что любит тебя и может наконец выйти за тебя замуж… — Ей вдруг стало жарко, когда она представила, что все может кончиться, все пройдет, и вновь она останется одинокой, покинутой. Еще страшнее потерять человека живым, а не мертвым. Или, по крайней мере, так же страшно, ведь она испытала оба эти чувства и может сравнивать на основании собственного опыта. — Что будет тогда, что ты ей скажешь?

Тео, который сначала хотел резко возразить, задумался и через некоторое время ответил:

— Если ты решишься остаться со мной, тогда я ей скажу, что наше время прошло, если оно вообще когда-нибудь у нас было.

— Ну, а если я не решусь с тобой остаться? — сдерживала его Никола. Было так непривычно рассматривать Дуню как потенциальную соперницу. К тому же она сомневалась в истинном чувстве Тео: слишком быстро все произошло, еще велико было в нем разочарование, своенравие, чувство мести. И она спросила еще раз: — Если я не останусь с тобой?

— Скажу Дуне то же самое.

Наверное, он сам верил в это, ему хотелось в это верить. Но и ему наконец следовало привести свои мысли в порядок.

— Ты подошел ко мне, потому что принял меня за Дуню, — напомнила Никола. — Это была наша первая встреча.

Ну а теперь? Может такое быть, что ты находишь копию более удобной, чем оригинал?

Он рассмеялся, обнял ее.

— Ничто больше в тебе не напоминает мне о Дуне. И это самое прекрасное. — И проговорил медленно, совсем тихо, как будто выдавая секрет. — Я хочу Николу.

— Хорошо, — ответила она после того, как выровняла дыхание и приняла решение. — А я хочу Тео.

— Наконец-то ты сказала это. — Он был настолько счастлив, что язык его заплетался, и он почти не мог говорить от волнения. Его неприкрытая радость тронула ее, отметая сомнения. — Благодарю, Никола. Это действительно воля провидения, которое никогда не ошибается.

Конечно, нет, если провидение зовут Дуней, подумала Никола. Она хотела рассказать ему все, прямо сейчас, независимо от желания подруги-соперницы. Она откинулась назад, поскольку он крепко прижимал ее к себе, освобождаясь от его объятия, больше похожего на тиски, как будто он искал спасения в ней. Затем внимательно посмотрела на него, призывая выслушать ее, и сказала:

— Есть еще кое-что, что ты должен знать. Мы должны поговорить об этом, и только потом…

Однако Тео повел себя решительно и от слов перешел к делу. Ах, этот тихий омут, в котором вода забила ключом и обрушилась на них, увлекая за собой! Он подхватил ее на руки, и вот они уже лежат в постели.

— Признания будут делаться позже, — целуя ее в шею, пробормотал Тео. Его борода щекотала Николу, и она пыталась, впрочем напрасно, увернуться. — Мне кажется, все уже сказано — или?

— Не все, — вздыхая, ответила Никола. — Ты лежишь на моей юбке.

Он фыркнул, и переполнявшие его желание и страсть куда-то улетучились. Но они долго еще смеялись и шептались, пока не уснули, тесно прижавшись друг к другу, как будто позади были долгие годы брака.

Это было как возвращение домой после долгого отсутствия. Для обоих.

На следующее утро оба делали вид, будто ничего не случилось. Как обычно, Дарлинг Никола собрала вокруг себя своих овечек.

Во время завтрака она сновала между столами — кого-то подбодрила, кому-то рассказала веселую историю. Там, где она появлялась, слышались радостные возгласы и смех.

Веселая фея весны.

Этим солнечным ясным утром она выглядела особенно хорошо: очаровательная шотландка в юбке, белой блузе с клетчатым галстуком, волосы перехвачены на затылке черной бархатной лентой. Она выглядела такой юной! Энергичной и склонной к авантюрам. Последнее особенно бросалось в глаза на фоне общей усталости путников.

Тео исподтишка наблюдал за ней, радуясь их общей тайне. Он сидел за одним столом с семьей Лобеманнов. Родители ссорились с детьми, пытаясь их урезонить, что было совершенно напрасно. Доктор называл их «неблагодарными» и повторял: «Когда нам было столько же лет, сколько вам…», однако это не возымело никакого действия.