Чтение онлайн

Я чувствую на себе пристальный взгляд Корнелии. Она восседает на огромном белом коне, и когда я смотрю на нее, она кивает, нахмурив брови, в ее взгляде читается понимание.

– Рохусу и Филомене это не понравится, – замечает Бригитта. Но в ее голосе звучит зловещая усмешка. – А значит, так и стоит поступить.

Она дает команду лесным жителям, и те отступают, давая охотникам возможность приблизиться к Дитеру.

Я позволяю лианам спасть с его тела.

Хэксэн-егери хватают его, заковывают в кандалы, пока он плюется и лягается.

– Черви! Вы не знаете, что творите! Вы пожалеете, что пошли против меня, вы пожалеете…

Его утаскивают в толпу, в сборище зловеще молчащих и потрясенных мужчин в черных плащах.

Отто помогает мне слезть с кучи хвороста. Когда мои ноги касаются прохладных камней городской площади, из охотников только Йоханн остается рядом, его лицо перепачкано грязью, на шее запеклась кровь.

– Kapitan, – обращается он к Отто и вытягивается по стойке «смирно». Но что-то в нем меняется, страх исчезает. – Вы могли бы пригодиться нам в Трире. Я знаю, архиепископ аннулирует обвинения, выдвинутые Дитером против вас, и…

– Мое место здесь, – тут же отвечает Отто. Он смотрит на меня, потом снова на Йоханна, на лесной народ. – Кроме того, думаю, что теперь, когда мир увидел, кто на самом деле живет в Черном Лесу, нам понадобится посредник.

Лицо Йоханна бледнеет. Его сомнения отражаются на лицах охотников позади него.

Как выход лесного народа из Леса повлияет на их отношение к ведьмам и магии? Причина, по которой богини создали Источник, заключалась в том, что они хотели погасить страх, который обычные люди испытывают к нам.

Какими бы ни были последствия. Какими бы ни были предрассудки против нас.

Мы не можем продолжать прятаться.

«Нет, – соглашается Хольда, и я понимаю, что она улыбается сквозь слезы. – Теперь благодаря тебе мы не будем прятаться».

У меня давит в груди. «Благодаря мне?»

«Ты мой чемпион, – говорит она. – Я долго искала, надеясь найти человека достойного. Я думала, что им может стать твой брат. Но нет, Фридерика, этим человеком всегда была ты».

Я не могу набрать воздуха в легкие. Перед глазами у меня расплываются черные пятна, и я пошатываюсь, прижимаюсь к Отто и зажмуриваюсь на мгновение, всего на одно мгновение передышки.

«Я скрою твою связь с дикой магией от Источника, – продолжает она, – чтобы ты могла показать ведьмам всего мира, в какой силе им было отказано. Ты покажешь лесному народу и моим сестрам, что правила, которым мы следуем, являются ложными. Ты пробудишь нашу магию, Фридерика Кирх, и спасешь нас всех».

Я всего лишь хотела остановить брата. Доставить Лизель в безопасное место. А теперь хочу быть с Отто – и все это у меня получилось.

Но это еще не конец.

Хольда выбрала меня своим чемпионом.

И я согласилась. Я так устала. И представляю, что еще ждет впереди, сражение с Рохусом и Филоменой в Источнике. Я устала от дрожи в руках и боли внутри, от напряжения, которое заставляет вглядеться в толпу, чтобы еще раз увидеть брата, прежде чем он исчезнет.

Мы больше никогда не встретимся.

Но внезапно мне кажется, что я не видела его много лет с тех пор, как он уехал из Бирэсборна, с тех пор, как тот мальчик, которого я любила, все больше превращался в сон.

– Мы закончили, – говорит Отто Бригитте.

Я не открываю глаз, когда Отто поднимает меня, и мое тело обмякает в его руках. Я невольно всхлипываю от боли в животе, от выжженного клейма, но я могу исцелить себя теперь, не так ли? Призвать целебные растения. Использовать дикую магию.

Мои пальцы поднимаются, слабо вытягиваясь.

– Эй, не двигайся. Просто отдохни. Я о тебе позабочусь, Фрици, – шепчет Отто мне в волосы, касаясь губами лба. – Корнелия! Вы можете помочь с…

Мое внимание рассеивается. Я погружаюсь в манящую темноту, во что-то теплое, бархатное и всепоглощающее, потому что Отто держит меня в объятиях, и теперь я в безопасности.

Голубые блики падают на мои веки. Вспышки розового цвета. Полосы оранжевого.

Я поворачиваюсь, медленно моргаю, и в поле моего зрения попадает окно, витражное стекло, составленное из геометрических узоров, которые улавливают солнечные лучи и переплетаются в радужных переливах.

В первое мгновение я просто лежу, уставившись на окно, пытаясь сориентироваться.

Это комната, которую Лизель отвели в Источнике. Кровать подо мной мягкая и теплая, меня закрывает толстый слой стеганых одеял.

Я напрягаюсь, ожидая, что сознание пронзит волна боли…

Но ничего не происходит.

Медленно, очень медленно я приподнимаюсь на локтях.

Кто-то шевелится рядом со мной, и затем показывается голова Лизель.

– Фрици!

Она бросается ко мне, но понимает, что поспешила, и садится рядом.

– Двигайся медленно, над тобой поработали лучшие целители Корнелии, но тебе все еще… плохо.

Я опускаю взгляд, кладу руку на то место, где Дитер поставил мне горячую метку.

Тонкая белая сорочка трется о шрам, что-то узловатое и неприятное, но это не больно. Не очень. Глубоко внутри боль осталась, и я чувствую то же самое в животе и бедре.

– Они сделали все, что могли, – шепчет Лизель. – Дитер…что бы он ни делал. Раны были глубокие.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза слезятся и покраснели, но она чистая, а щеки розовые.

Я протягиваю ей руку.

Лизель не колеблется. Ее маленькое тело прижимается к моему, и мы падаем на кровать, слезы Лизель капают мне на плечо, ее грудь вздрагивает.

Я хочу заверить ее, что все в порядке. Что Дитера больше нет, он вернулся в Трир, где его будут судить и казнят за те же преступления, в которых он обвинял нас. Я хочу пообещать, что он поплатится за все то, что сделал, но когда рыдания Лизель стихают, я едва могу говорить из-за комка в горле.

– Прости, Лизель, – все, что я могу выдавить из себя. – Прости меня. За наш ковен. За наш дом. За…

– И ты прости.

Я отстраняю ее, чтобы заглянуть в глаза.

– Тебе не за что извиняться.