Чтение онлайн

Никто из неумерших не появлялся. В голове постепенно прояснялось. С огромным трудом он перевернулся на живот, приподнялся на четвереньки. Каждое движение казнило болью.

То, что он принял за камни, вдруг шевельнулось. Эрм тупо смотрел, потом осознал, что видит ботинки. Армейские ботинки с высокой шнуровкой и гербом Двахмиродола на боках.

— Живой, — сказал над ним чуть удивлённый голос.

Потом, вспоминая, Эрм понял, что удивление было очень уж старательным. Жизнь за жизнь… Бывший побратим не разменивался по мелочам. Без него выжить не удалось бы. А уж как Двахмир нашёл среди беснующего хаоса одного-единственного человека, как вытащил его и не погиб тоже, мог рассказать только он сам…

Эрм перекатился назад, сел на пятки. Разбитая губа лопнула, когда заговорил, и во рту вновь возник всё тот же железный кровяной привкус:

— Добьёшь?

— Ещё пачкаться, — фыркнул Двахмир, и толкнул к нему заплаканную Сихар. — Держи свою красотку…

Сихар обхватила его искалеченными руками, ткнулась лбом в плечо и замерла, тяжело дыша. Она молчала и даже не плакала, но по дрожи, сотрясавшей хрупкое тело, Эрм понял, что девочка в шоке и придёт в себя ещё очень не скоро. Её пытали, это же ясно. А может быть, готовили к службе в Опоре… Но «стрелы» рядом с её сердцем не чувствовалось. То ли Двахмир вынул, то ли не успели ещё воткнуть…

— Как же ты это сделал? — спросил Двахмир. — Можешь объяснить? Теперь-то.

— Всё просто, — просипел Эрм, заново привыкая к собственному голосу. — Вырасти Опору в своей душе, друг. Из собственных ненависти, любви и боли. И тогда для тебя перестанет существовать невозможное. И тогда, — Эрм понизил голос, перейдя на почти шёпот, — тебе не придётся зависеть от осколков души моей несчастной сестры.

Мгновение Двахмир смотрел на него сверху вниз. Затем выхватил с воротничка чёрную палочку «резерва», кинул Эрму — тот едва успел поймать артефакт в воздухе, — и ушёл порталом небо его знает куда.

— Пошли, — сказал Эрм Сихар, с трудом поднимаясь на ноги. — Пошли, надо уйти с открытого места…

Сихар в кои-то веки не стала спорить. 

Шёл снег, мягкий, мокрый, периодически срывавшийся на дождь. Гибель Поющего Острова расквасила побережье не нормальной в это время года оттепелью. Найти сухое место в редком лесу оказалось непросто. Но двое нашли его, под корнями гигантской сосны. Оползень выбил из-под дерева опору, но оно не сдавалось, цепляясь изо всех сил за ненадёжный песчаный склон. Корни, оказавшиеся на воздухе, одеревенели, образовав причудливый шатёр. Внутри, под крышей гигантского ствола, было сухо и относительно тепло.

Эрм развёл небольшой костерок, позаботившись о том, чтобы ни одна случайная искра не обидела приютившее дерево. Еды не было и не предвиделось, но согреть воду, набрав рыхлого влажного снега снаружи, удалось. Эрм промыл раны Сихар и теперь лечил её, сращивая сломанные и грубо вправленные обратно косточки на кистях и пальцах, убирал некротические пятна из ауры. Как умел, как запомнил из уроков доктора сТруви.

— Сейчас намного больнее, чем тогда, — сообщила Сихар, бледно улыбаясь.

Магическое исцеление всегда идёт через кризис и боль. Чтобы избавиться от множественных переломов в краткие сроки необходимо было перетерпеть изрядные муки, вполне сопоставимые с теми, какие преподносили маги Опоры, добывая Силу из попавших к ним в лапы несчастных. Но с искалеченными руками в лесу делать нечего. Сихар терпела, стиснув зубы.

Эрм пользовался магией легко, без тех судорожных усилий, какие требуются при работе с «резервом». Потому что тратил — своё. Не украденное, не отнятое у другого, — своё. Канч сТруви говорил, что по законам тонкого мира чем больше ты отдал магии, тем больше получишь силы в обмен. Эрм отдал невероятно много на Поющем Острове. И теперь Сила прибывала снова.

Страшно было думать о том, каким по мощи станет следующий выброс! С этим надо было что-то делать, но проблемы следовало решать по мере их возникновения. Сейчас в полный рост вставала проблема выживания. Как выбраться с побережья к горам, не нарвавшись на охотников? Как не окочуриться зимой без нормальной одежды, продовольствия и воды? Та ещё задача…

— Расскажи что-нибудь, — попросила Сихар, чтобы отвлечься от боли. — Расскажи про этого Двахмира. Кто он?

— Побратим и бывший друг, — нехотя объяснил Эрм. — Мы выросли вместе…

— Странно сказал, — заметила Сихар, не дождавшись продолжения. — Друг — бывший, а вот побратим…

— Побратимство, проведённое по древнему обряду, разбить невозможно. Не уверен, что я правильно подобрал слово на вашем языке… Но оно наиболее близко к нашему «радмаарев». Те, над кем был проведён «радмааревашасн», связаны друг с другом узами крови до конца времён. Они могут рассориться, могут враждовать, могут ненавидеть друг друга впоследствии. Но привязка остаётся, она навсегда.

— Поэтому он тебя не убил? — допытывалась Сихар.

— Наверное, да… — скупо ответил Эрм, ему не нравился разговор.

— Поэтому и ты его не убил? Ты же рассказывал, он замучил твою сестру в Опоре… Это её душу он вернул тебе вместе с артефактом «резерва»?

— Да, — ответил Эрм на оба вопроса, подумал немного и добавил — Плойз Двахмир такая же жертва нашей жизни, как и моя бедная Лива. Но он из тех, кто способен осознать… Он мне нужен, Сихар. Нам нужны союзники.

— Ты хорошо ему сказал про Опору в душе, — задумчиво сказала Сихар. — Он прислушался…

— Хотелось бы верить, — отозвался Эрм, осматривая восстановленные пальцы Сихар. — Ну, вот и всё. С выздоровлением.

Сихар шевелила пальцами, заново привыкая к ним. Пальцы целителя, хирурга. Юной девушки, почти ребёнка. И параллельно вспомнилась другая девочка, с аурой цвета вечерних фиалок и с цветочным именем, ставшая тварью по собственной воле, Фиалка Ветрова. Ещё одна жертва войны. В груди вспыхнул хорошо знакомый уголёк яростной злости…

— Спасибо, — поблагодарила девушка. — Я уже думала… не переживу.

Внезапное исчезновение ставшей уже привычной боли воспринимается как счастье, Эрм знал это по себе. Поэтому кивнул на слова Сихар, мол, услышал и понимаю.

— Прости, — тихо выговорила она. — Прости, пожалуйста. Я… очень плохо о тебе думала.

— Ничего, — отозвался он. — Теперь же ты думаешь иначе.

— Да, — согласилась Сихар виновато. — Теперь иначе.

Он кивнул. Говорить не хотелось. Хотелось уменьшиться до размеров маленькой горошинки, закатиться в щель и там лежать тихо-тихо. Но одновременно с мыслями о горошине хотелось стать огнём, всепожирающей раскалённой лавиной, обрушиться на Оплот Истинного Народа и выжечь все его Опоры сразу, одновременно по всем мирам, сколько их существует в природе. Эрм понимал, что замахнулся на совершенно не преодолимый силами одного-единственного человека масштаб. Но это была мечта, питавшая подожжённую неугасимым пламенем душу.

Когда-нибудь так и будет.

Когда-нибудь.

День занялся ветреным и холодным. Тусклое негреющее солнце неспешно ползло вдоль горизонта над морем, поджигая нижние края рваных облаков зеленоватым золотом. Вчерашний снегодождь подмёрз, почву схватило ледяной коркой. Поскользнуться и с гарантией свернуть себе шею? Да на раз-два!

От Поющего Острова не осталось ничего. Только ровная морская гладь со взломанным, ещё не успевшим схватиться заново льдом. Магический фон разгладился, прореха в Грани затянулась сама собой. Прорвавшийся сквозь неё хаос изначальный, отсечённый от междумирья, сожрал всё, до чего смог дотянуться, и благополучно помер, бесследно развеявшись в живом пространстве мира. Даже шрама не осталось!