Чтение онлайн

Тогда тайна Бринда выплывет на поверхность.

И его казнят на городской стене.

Он стоял перед непримечательной дверью у Гата-Гуля, недалеко от тех мест, где на пересечении Гата-Картану и Гата-Сентиментал веселились в бистро компании художников и поэтов. Поблизости на голой улице стоял плохой отель, откуда всегда доносился какой-нибудь шум: резкий смех, поспешные шаги, звяканье посуды или лязг металла. В зависимости от настроения города эти звуки могли означать как драку, так и любовь, а то и убийство. А еще каждый был волен интерпретировать их в зависимости от степени своей одержимости: Виллджамур – один из тех городов, которые обретают реальность только в сознании человека.

Дверь открылась, на пороге стоял стройный молодой человек в тонком халате на голое тело. Высокие скулы, тонкие губы, порочная усмешка, которая так манила Бринда. Юноша пальцами расчесывал гладкие черные волосы.

– Ба, да это, никак, мой большой героический воин? Давненько тебя не было видно.

– Неделя выдалась тяжелая, – выдохнул Бринд, опуская взгляд в землю. Не в последнюю очередь потому, что ему не хотелось видеть свое отражение в глазах Кима.

– Судя по всему, так и было, – сказал Ким. – Видок у тебя тот еще. Да и пришел ты не в форме. Ну, чистый бродяга, да и только. Но это я переживу.

– Если нас застукают вместе, когда я в форме, обоих повесят. И представь, что будут думать мои люди, когда узнают обо мне правду. Они и так уже что-то подозревают.

Отсутствие жены вызывало подозрения, Бринду еще повезло, что он был альбиносом, – хоть какая-то отговорка.

– Ты просто психуешь из-за цвета твоей кожи, дорогуша, – заметил Ким. – Хватит, расслабься. Людям на тебя покласть, уж поверь.

– Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться.

– Ну, если так, заходи.

Все еще мешкая, Бринд спросил:

– А ты… один? У тебя никого больше нет?

– Конечно нет, а то я тебе сказал бы.

Бринд последовал за ним внутрь, внимательно оглядевшись, прежде чем закрыть дверь. Ким всегда проявлял такую беспечность, и в этой его легкости было что-то ужасно привлекательное. А может быть, это не легкость, а бесшабашность? Многие видели в этом признак силы. Женщин особенно привлекала к нему его глубокая уверенность в себе, порождавшая и его сарказм, и чувство юмора, и сверхъестественную мудрость. Им всегда хотелось, чтобы он обратил на них внимание, но он неизменно возвращался к Бринду.

– Что это у тебя, порез? – спросил его Бринд, разглядев при свете тонкую линию под глазом Кима.

– Да, стал жертвой грубости, ну, ты знаешь, как это бывает. Хотя нет, ты-то как раз не знаешь, ты ведь военный. Пристал тут один тип, обзывался, грозил донести инквизиции. А парень, с которым я тогда встречался, был здоровый и мускулистый. Ну, он и сломал тому ублюдку челюсть. Теперь он сам есть не может. – Лицо Кима осветилось нежнейшей из его улыбок.

– Вот как. – Бринд не знал, сердиться ему или ревновать. Ни на то ни на другое он не имел права. – Ну как у тебя дела? Вижу, ты снова сделал ремонт.

Бринд кивнул на стулья с металлическим каркасом, непонятные фрески на стенах, стильные новые фонари, которые лили вокруг мягкий голубовато-зеленый свет. Его всегда впечатляла эта способность Кима из года в год вносить что-то новое в убранство своего жилища.

Когда они познакомились, Бринд был всего лишь капитаном Второго драгунского полка. Его репутация была не настольно безупречной, чтобы беспокоиться о ней, поэтому бывали хорошие дни, относительно безмятежные, когда он мог проводить вечера, занимаясь любовью и непринужденно общаясь. Вдвоем они ходили по галереям и даже поднимались на мосты в теплые вечера, чтобы быть ближе к звездам. Но и тогда тень палача незримо следовала за ними по пятам, а все из-за двух строчек в древнем джорсалирском тексте. Но все равно в те дни люди еще не помышляли об Оледенении, а ему не принадлежала ключевая роль в обороне и развитии империи, так что он меньше дрожал за свою репутацию.

В те сравнительно беззаботные молодые дни он ходил по городу и клеил мужика за мужиком. В Виллджамуре всегда полно было подходящих мест, закрытых клубов, таких темных, что там даже женатые мужчины могли позволить себе быть лицемерами. Осознание того, что его могут казнить просто за то, какой он есть, приятно щекотало нервы. И сосать чужой член, думая об этом, было просто здорово. Теперь Бринд остепенился и хранил верность одному мужчине – до того не похожему на него самого, что он и сам не хотел думать о причинах их союза. Может, как раз потому, что Ким был начисто лишен мачизма – качества, которое прямо-таки насаждалось в армии.

– Я продал картину за приличные деньги… – Ким помолчал, следя за взглядом, которым Бринд обводил комнату. – Не то чтобы она была очень хороша, но вкус – это дело вкуса. – Он рассмеялся над собственной шуткой – еще одна черта, которая так нравилась в нем Бринду. – Вот я и решил обновить тут все. Тебе бы обновление не помешало.

Ким шагнул к Бринду, и они на мгновение застыли в объятии, а в выражениях их лиц появилось что-то примитивное. Бринд глубоко дышал, выжидая момента, знака, который подаст Ким, потом их лица сблизились, рты нашли друг друга, сцепились в мягкой агрессии, и время исчезло.

Наконец Бринд со вздохом отпрянул.

– Терпеть не могу, когда ты вот так врываешься и разрушаешь мои вечера. – Пальцы Кима пробежали по плечу Бринда, задержавшись на бугре трицепса. – Терпеть не могу и обожаю. Надолго останешься?

– На одну ночь, уйду очень рано утром. Завтра я опять покидаю город.

– Знать ничего не хочу. – Ким приложил палец к губам Бринда, тот закрыл глаза и лизнул его.

Бринд распахнул на Киме халат и протянул руки, чтобы ощутить тепло его тела, – скорее по привычке, чем намеренно. Очень медленно он провел ладонями по торсу любовника вниз.

Ким вздрогнул:

– Астрид, лед, а не руки.

Бринд улыбнулся:

– Прости. – И продолжал гладить, пока Ким не стал готов, а тогда поцеловал его в живот. – У меня есть и кое-что тепленькое.

Бринд встал на колени и припал к Киму ртом.

Бринд всегда особенно любил путь по лестнице вверх, так как он продлевал предвкушение и обострял желание. Эти редкие моменты, когда он мог забыть о тяготах своего сложного и опасного существования, служили ему утешением. Вот и еще одна особая ночь из тех, которые он проводил только с Кимом, была впереди.

Солдат, герой многих сражений, он никогда не подвергался опасности большей, чем в такие моменты.

Бринд встал вместе с солнцем, точнее, с тем, что проглядывало сквозь плотную пелену облаков. Когда часы на башне пробили пять, он уже сидел, погрузившись в изучение карт Бореальского архипелага, выбросив из головы всякое воспоминание о Киме.

Затем, оставив свою квартиру, он встретился с канцлером Уртикой, и они вместе позавтракали в одном из обеденных залов Балмакары. Кроме них, там никого не было, но огонь в камине уже зажгли, и в помещении было тепло. Со стен свисали полотнища имперских штандартов, все в разной стадии разложения. Иным из них было больше тысячи лет – тронутые тлением символы потускневшей славы.