Чтение онлайн

– Машина замечательная, товарищ генерал, да вот только справлюсь ли я с управлением?

– А все предельно просто, машина очень легка в управлении, приспособлена под "Запорожец", как у тебя, заверил меня генерал Щекин.
– Даже легче: никакого сцепления и переключения скоростей, всего две педали, как в трамвае - тормоз и газ. Руль только чуть посложнее, но это очень легко запомнить: на себя - вверх, от себя - вниз. До Нью-Йорка путь не близкий, вникнешь, ты же автомобиль водишь. Кстати, где твои водительские права, ну-ка покажи мне их, да и все остальные документы тоже.

Просматривая права, генерал Щекин недовольно крякнул:

– Эх, нам бы профессионала! Категория "В", да еще и любитель...

– Хороший он водитель, товарищ генерал, - снова заступился за меня товарищ Зимовец.

– Может, и хороший, черт его знает!
– чертыхнулся в сердцах генерал Щекин.
– Выбирать не приходится.
– И ко мне сурово: "Солдат, ты готов?"

– Готов, товарищ генерал, - отрапортовал я.

– Ну тогда пять минут на оправку и в путь, - распорядился генерал Щекин.

– Что-то как-то не хочется, - застеснялся я.
– Документы можно?

– Отставить!
– гаркнул генерал Щекин.
– В армии нет такого слова как не хочется. Вот вам бумажка, исполняйте приказ!
– генерал Щекин вытащил из планшета кипу бумаг, полистал их и самую ненужную сунул мне в руку.
– А документы на боевое задание не берутся, я их оставлю у себя. Мало ли что, мне же потом рапорт составлять придется. Бестолковые вы - гражданские.

Под бдительным надзором двух старших лейтенантов пришлось отойти в сторону и выдавить из себя немного.

– Что-то быстро очень, - остался недоволен генерал Щекин.
– Да, чуть не забыл, вот еще что: зенитная установка слева, бомбомет справа, инструкции к ним, карта Нью-Йорка и сухпаек в бардачке. А теперь давай прощаться, солдат, связи у нас с тобой не будет, оно хреново, конечно, без связи, но иначе могут засечь. Давай обнимемся, что ли...
– генерал Щекин сгреб меня в охапку и троекратно, как-то по-брежневски, слюняво расцеловал.
– Не подкачай, сынок, отомсти им за нас, - голос генерала Щекина дрогнул, глаза увлажнились, по щекам потекли слезы, а может, это были просто капли дождя, не знаю.
– А теперь иди и смотри мне, если что - головой ответишь, генерал Щекин резко отстранился от меня.
– Хотя нет, постой солдат. Пиво хочешь? Крюков, принеси три банки! Да не стесняйся, бери, в дороге попьешь, а банки пустые через бомбомет сбрось в НьюЙорке, пусть они подавятся своим пивом! Да, и если приспичит, тоже можешь туда.

Крюков - рыжеватый шустрый сержантик, прибежал быстро, держа в руках банки с нарисованным на них Ленином в кепке.

Рассовав в карманы пиво, стараясь вышагивать как можно четче, я направился к машине.

– Взлетать будешь - руль на себя резче, а газ до упора жми! Лети как можно выше, там безопасней, и на запад курс держи, строго на запад по компасу, автопилот есть, но не верю я что-то в эти автопилоты...
– неслись мне вслед, заглушаемые ветром, напутственные слова генерала Щекина. Теперь я был уже точно уверен - не дождь это, рыдал генерал Щекин, заливался горючими слезами...

Вскарабкавшись по веревочной лестнице в кабину, я, согнувшись, встал у двери, помахал генералу Щекину рукой. Генерал Щекин махнул мне в ответ. Я медлил, мне не давал покоя один вопрос.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу Зимовцу, - наконец, собравшись с духом, сверху прокричал я.

– Разрешаю, - сказал генерал, смахивая резким движением руки нахлынувшие слезы.

– Почему я?
– глаза глядели в глаза.

– А кто на тебя подумает?
– ответил вопросом на вопрос товарищ Зимовец и впервые улыбнулся. Но не зло, добро, по-человечески улыбнулся...

– Черт ты, - пробурчал я себе под нос и захлопнул дверь.

Кабинка, несмотря на внушительные габариты чудо-машины, оказалась тесноватой, видно для бомб пространство сэкономили, пожалуй что, даже в моем "Запорожце" попросторней было. А в остальном действительно почти все как там, даже радиоприемник и часы точно такие же. Часы показывали шестнадцать сорок девять - время нью-йоркское - догадался я. Что мне не понравилось, так это кресло, обычное автомобильное, а как же тогда катапультироваться, если что?! "Наверное, не предусмотрена в этой модели катапульта, вон и крыша глухая, - с некоторым разочарованием подумал я. Тогда почему обычный парашют не выдали? А может здесь где?" Посмотрел вокруг, пошарил за бомбометом - нет нигде парашюта. Черти что! Забыли, что ли, про парашют? Хотел доложить о такой вопиющей халатности со стороны технического персонала генералу Щекину - дверь не открывается! Захлопнул я ее, а ручка только снаружи, внутри нет никакой ручки, тоже что ли вмонтировать забыли? Тогда как выпрыгивать?! Можно было, конечно, по этому поводу устроить скандал, но я не стал, решил, что только время зря потеряю, у генерала Щекина на все найдутся всякие доводы. Скажет, что я не военный, а в гражданской авиации летчикам парашюты не полагаются - и спорь с ним после этого! Да пропади он пропадом, только настроение перед вылетом портить, техника вон какая надежная, броня полметра, глядишь, парашют совсем и не понадобится... "И почему я всегда все вижу в черном свете?! подумалось с горечью.
– Ведь и правда, на пассажирских авиалайнерах летчикам парашюты не выдают, и ничего - летают как миленькие. Прав был бы генерал Щекин на все сто!"

Двигатель завелся с пол-оборота, заработав сразу так гулко и ритмично, что его даже и прогревать не потребовалось. Закрепившись ремнями, я со всей силы надавил на газ, мотор взревел еще пуще прежнего, резко дернувшись с места, чудо-машина заглохла... Что такое?! Вот черт, с ручного тормоза забыл снять - на моем-то "жопере" он отродясь не работал, вот я про него и забыл.

"А каково теперь генералу Щекину?
– с тревогой подумалось.
– Он и так из-за меня был в расстройстве, а теперь, после такого конфуза совсем, наверное, духом падет!"

Во второй раз все получилось как нельзя лучше: чудо-машина так резко сорвалась с места, что меня вдавило в спинку кресла, инстинктивно я вцепился руками в руль и увлек его на себя, что и требовалось - не прошло и десяти секунд, как я уже взмыл в воздух. Ай, да техника! Ну просто волшебство, напрасно переживал генерал Щекин, что я не справлюсь. Справлюсь, да еще как! Восторгу не было предела. "По-еееее-хали!" погагарински задорно прокричал я. Думаю, я имел на это полное право. Как знать, был бы Гагарин жив, неизвестно еще, кто из нас двоих полетел бы на это задание...

Летательный аппарат быстро набирал высоту. Помня наказ генерала Щекина, я вырулил по компасу на запад. Но не строго, как по старой фронтовой привычке кричал он, а чуть южнее. Автопилот подтвердил правильность такого решения; четко работал автопилот, зря сомневался в нем генерал Щекин. На высоте пять тысяч метров я стал замерзать, а на высоте семь тысяч метров задыхаться. "Неужели не предусмотрели?!
– подумал с ужасом. Но все оказалось предусмотрено! Печка, вентиляция - надо было только включить. Правда в кабине стало здорово попахивать горючим, но зато тепло и задышалось легко и свободно. Прошел звуковой барьер. То ли генерал Щекин несколько преувеличил, то ли машина оказалась слишком уж перегружена, но больше тысячи шестисот тридцати километров в час я из нее выжать не смог, да и выше тридцати пяти тысяч метров она так и не поднялась. На высоте чудо-технику опробовал как следует - довольно маневренна и почти не заносит на виражах, да и крена совсем не дает, тормоза тоже в норме, разве что слишком жестковатые. Из фигур высшего пилотажа долго мне не давалась "мертвая петля", а вот в "штопор" вошел великолепно, причем с первого раза. Через полтора часа после старта я уже вполне прилично освоил все тонкости пилотирования, к этому времени зона облачности осталась позади, и я изменил высоту - спустился пониже поглазеть на Европу.

Европа вся блистала огнями, жаль что была ночь и кроме огней редко что удавалось рассмотреть. В девятнадцать ноль семь по нью-йоркскому времени глазам моим открылось чудное зрелище: прямо подо мной словно бушевал пожар из фейерверков разноцветных светящихся точек, больших и малых, они двигались и мигали, мерцали, чуть затухая, тухли вовсе, но тут же повсюду загорались новые, с лихвой компенсируя предыдущую утрату. "Что за город такой большой и прекрасный?!
– разобрало меня любопытство. И я решил на свой страх и риск спуститься еще ниже, узнать что за город, а заодно и проверить себя в бреющем полете. Может, генерал Щекин этого и не одобрил бы, но очень уж мне захотелось, а то получается вроде как и был в Европе, а ничего не увидел, некультурно это. Спустился, да так низко, что чуть верхушку какой-то мачты не сшиб, еле успел в сторону свернуть, хорошо еще, что тормоза не подкачали. Развернуло меня, и глазам своим не поверил, ну очень уж очертания у мачты, которую я чуть не сшиб, показались знакомыми. Точно! Не мачта это, а Эйфелева башня, вся так огнями и блещет! Мама моя родная - Париж! Париж, он самый, вон Сена змеится, а там Булонский лес темнеет. Лувр, "Гранд опера", Собор Парижской Богоматери, Елисейские поля сколько здесь всего! Это, оказывается, над Парижем чуть не пролетел! Никогда бы себе в жизни такого не простил! Никогда! В Париже я долго не задержался, покружил немного над городом и улетел, унося за собой свою грусть. Не хотел улетать, но улетел. Зачем людей напрасно тревожить, а то еще подумают что-нибудь плохое... Пусть беспечные парижане веселятся спокойно, а меня долг зовет, вот уже и Атлантический океан скоро, а я еще бомбомет не освоил.