Чтение онлайн

Лекси вспомнила, какой красивой и уверенной когда-то была Джуд, как Лекси хотелось иметь такую мать, как она.

— Помните, как мы познакомились? — тихо спросила Лекси, не двигаясь с места. — Это был первый день занятий в новой школе. Я просто подошла к Мии и спросила позволения присесть рядом. Она ответила, что это социальное самоубийство, а я сказала…

— Перестань.

— Не хотите вспоминать? Поняла. Думаете, мне хочется? Я по-прежнему чувствую, что она рядом, я слышу ее смех, слышу, как она произносит: «Madre, дашь нам что-нибудь перекусить?», а вы, рассмеявшись, отвечаете: «Я живу, чтобы обслуживать тебя, Миа». Я так завидовала вашему дружному семейству, тому, какой матерью вы были. Часто мечтала стать здесь своей, впрочем, вы об этом знаете. Поэтому вы и хотели, чтобы Зак уехал учиться в Калифорнию. Вы хотели разлучить нас. — Лекси вздохнула. — Возможно, вы были правы. Что бы я делала, если бы Грейс влюбилась в семнадцать лет? Кто знает? Мы были так молоды. Теперь я это понимаю. Слишком молоды. — Она сделала несколько шагов к Джуд, и та поежилась от ее приближения. — Когда-то вы были лучшей матерью в мире.

— И что с того? — безучастно спросила Джуд.

— А то… вы должны понимать, что я чувствую к Грейс. Почему мне необходимо видеться с ней. Вы, как никто, должны это понимать.

Джуд шумно вздохнула и скрестила руки на груди.

— Уходи, Лекси. Немедленно.

— Я не могу оплачивать социального работника во время моих свиданий с Грейс. Но я смогла бы с ней видеться, если вы согласитесь присутствовать.

— Убирайся из моего дома.

Лекси уменьшила расстояние между ними. Она чувствовала волнение Джуд, но была в ней еще и печаль, именно к этой печали Лекси сейчас и взывала.

— Вы любите Грейс. Знаю, что любите. В этом мы с вами похожи. Возможно, вы не знаете, куда идти — вперед или назад, но вы помните, как нужно любить. Я ее мать. Независимо от того, что я сделала, девочке нужно знать, что я ее люблю. Если она об этом не узнает… — Тут голос Лекси все-таки дрогнул. — Я не причиню Грейс вреда. Клянусь! И я буду держаться от Зака подальше. Просто дайте мне возможность узнать дочь. Умоляю!

Лекси хотела сказать еще много слов, чтобы убедить Джуд, но не смогла. Пауза становилась все тяжелее, и, в конце концов, Лекси пожала плечами и направилась к двери, где зеленый свитер служил болезненным напоминанием о подруге. Остановившись на секунду, Лекси обернулась и посмотрела на Джуд, которая не двинулась с места.

— Миа приняла бы мою сторону, — сказала Лекси.

Джуд наконец посмотрела на нее.

— Благодаря тебе мы об этом теперь не узнаем.

Джуд совсем окоченела, стоя у камина, глядя немигающим взглядом на закрытую дверь, на зеленое размытое пятно рядом с дверью и стараясь ничего не чувствовать. В какой-то момент она осознала, что звонит телефон. Прошла на деревянных ногах на кухню, сняла трубку и ответила:

— Алло?

— Я звоню тебе уже два часа, — раздался голос ее матери.

Джуд вздохнула.

— Разве?

— У тебя что, очередной плохой день? Я могла бы…

— Ко мне только что приходила Лекси, — сказала Джуд и сама удивилась, что произнесла эти слова вслух. На самом деле она не хотела обсуждать это с матерью — она, черт возьми, вообще ничего не хотела с ней обсуждать, — но сейчас ей трудно было сдержаться. Нервы давали о себе знать.

— Девушка, которая вела машину той ночью?

— Да.

— О боже! Ну и наглость!

— Я так ей и сказала. — Джуд, обессилев, привалилась к стене. — Она хочет, чтобы я присутствовала при ее встречах с Грейс, иначе суд не разрешил свидания.

— Ты, разумеется, ей отказала. Я бы так поступила.

До нее не сразу дошли слова матери. А когда дошли, Джуд расправила плечи.

— Вот, значит, как.

— Только так.

Джуд оторвалась от стены и подошла к окну. Там она увидела неухоженный, изменившийся сад. Пьянящая голову смесь ярких цветов и умирающей черной листвы. «Я бы так поступила».

— Ты не должна позволить этой девушке снова причинить тебе боль, — сказала мать.

«Миа приняла бы мою сторону».

Мать продолжала что-то говорить, кажется, насчет горя, как будто знала, что чувствует сейчас Джуд, но Джуд ее не слушала. Она двинулась к лестнице, словно пойманная волной. Сама не понимая как, она оказалась у двери в комнату Мии и впервые за много лет открыла ее. Подошла к кладовке, распахнула дверь и шагнула внутрь. Свет включился автоматически. А вот и она, там, где Джуд ее оставила. Коробка, помеченная словом «Миа».

Тонкий слой пыли свидетельствовал о том, что Джуд давно здесь не бывала. Ей понадобились годы, чтобы найти силы упаковать эти вещи. А когда она это сделала, то сил на воспоминания уже не хватило.

— До свидания, мама, — сказала Джуд и дала отбой, уронив трубку на ковер.

Она опустилась на колени и открыла коробку. Внутри лежали тщательно сложенные вещи, скопившиеся за короткую жизнь Мии. Школьные альбомы. Призы за футбол и волейбол. Старая розовая балетная пачка, когда-то сшитая для шестилетней девочки. Толстовки с логотипом Южнокалифорнийского университета. Раздетые куклы Барби и пара потертых белых детских туфелек. Все, кроме дневника, который так и не нашелся.

Джуд вынимала каждую вещь, нюхала, прижимала к лицу. Она проплакала не один год, но эти слезы почему-то казались особенно горючими, они жгли глаза и щеки. На дне коробки лежала фотография в рамке, на которой Миа, Зак и Лекси небрежно обнимали друг друга. Они весело улыбались.

Ей показалось, что еще немного — и она услышит их смех…

«Миа приняла бы мою сторону».

Как ни странно, эта фраза вернула ей дочь, словно та появилась в дверях, сказала: «Привет, Madre» — и рассмеялась. И это была не Миа из обрывочных воспоминаний, а Миа наяву, с ее потрясающей улыбкой, с удивительным чувством стиля и трогательной неуверенностью.

Миа действительно приняла бы сторону Лекси. При мысли о том, что сказала бы ее дочь, Джуд устыдилась до глубины души. Мать взывала к самому дурному, что было в Джуд: «Ты, разумеется, ей отказала». Лекси же взывала к самому чистому:

«Когда-то вы были лучшей матерью в мире».

Воспоминания атаковали ее одно за другим, а Джуд слишком устала, чтобы им сопротивляться. Она вспомнила Мию, какой та была в выпускном классе — тихая, задумчивая девушка восемнадцати лет, даже не представлявшая, в какую красавицу превратилась; она впервые тогда влюбилась, и ее сердце разбил мальчишка. Эта девушка любила безмерно и находила радость в простых вещах — старой мягкой игрушке, диснеевском мультике, объятиях матери.

От этой мысли у Джуд что-то внутри сломалось, словно мышца отделилась от кости.

«Привет, Madre, как прошел день?»

Оба ее ребенка считали, что прекрасно говорят по-испански после первого года обучения. Это ее жутко смешило, и они это знали.

Она долго так просидела, впервые за много лет вспоминая Мию — по-настоящему вспоминая, — и эти воспоминания о дочери помогли ей вернуть потерянное в себе. И тогда она до слез, до нервной дрожи устыдилась того, во что позволила себе превратиться.

Джуд не знала, сколько там пробыла.

Наконец она взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что пора забирать Грейс из детского сада. В былые дни она вообще могла забыть о внучке. Так бы и просидела несколько часов в кладовке, может быть, даже задремала. Но сейчас она спустилась вниз, взяла ключи от машины и поехала к «Глупому мишке», не опоздав ни на минуту.

— Привет, бабушка, — сказала Грейс печально, и Джуд сразу вспомнила слова Лекси: «Она вас боится».