Чтение онлайн

Я спокойно припарковала маленький «Приус» рядом с «Порше». Ключи грузно упали в короткий подол сарафана, и я чуть приподнялась, чтобы взглянуть на своё отражение в зеркале заднего вида. Глаза не блестели, и щеки не горели румянцем — стало быть, я не переборщила с текилой и верно настроила кондиционер. Лоб тоже не блестел от пота, а вот шея под конским хвостом всё же взмокла, и пришлось промокнуть её бумажными платками. До трёх часов оставалась ровно одна минута, но даже на такое краткое мгновение я не желала продлевать свой тет-а-тет с графом.

Когда спасительные шестьдесят секунд всё же истекли, я прошла через гараж в дом и осторожно приоткрыла дверь, надеясь не столкнуться с парижанином лицом к лицу. Дом казался пустым, но телевизор работал на полную громкость. Я медленно двинулась в гостиную. На экране мелькали смутно-знакомые кадры, но я даже на секунду не напрягла память, чтобы вспомнить название фильма. Всё моё существо напряжённо искало графа. Я не решалась позвать его, потому что понимала, что он осведомлен о моём присутствии и по какой-то причине оттягивает своё появление.

В доме было порядка семидесяти градусов по Фаренгейту. Однако я дрожала так, будто долго простояла в супермаркете перед открытой дверцей холодильника. Ну появитесь вы уже наконец, Ваше Сиятельство, а то у меня подкосятся ноги, и я не сумею дойти до ванной комнаты, чтобы взять валерьянку. Пожалейте меня, ведь сердце уже принялось безумно стучать, а две панические атаки подряд ему не выдержать. Я почувствовала дурноту и ухватилась за спинку дивана. И только тогда сообразила, что нос щипало от хвойного аромата, но платка при мне не было. Я случайно опустила глаза, и чуть не вскрикнула: парижанин лежал на диване в позе мирно спящего человека. Неужели уснул перед телевизором? Невероятно!

Я продолжала стоять за диваном и смотреть на лицо вампира. Оно уже не казалось серым даже в сумраке зашторенного дома. Фиолетовые жилки, конечно, продолжали яркой сеточкой прорезать веки, но кляксы уже не растекались по бледным щекам. Не в силах оторвать от лица взгляда, я мысленно прорисовывала карандашом изгиб в меру крупного носа, прокладывала тени вокруг ноздрей и в уголках губ, делала растушёвку непослушной тёмной пряди, которая мягко лежала на щеке поверх коротких бакенбард, и осторожными линиями очерчивала морщины… Я опрометчиво дала графу тридцать. Скорее всего биологический возраст вампира приближался к сорока, потому как две глубокие борозды на лбу не расправились в безмятежности сна. Однако сейчас он казался намного симпатичнее и чем-то смутно напоминал благородные образы героев Отечественной войны двенадцатого года из галереи Русского Музея. Только не хватало румяных щёк. Я попыталась представить графа живым, разгорячённым после верховой прогулки в прохладном Булонском лесу, но вместо этого мне виделся обескровленный французский солдат, подстреленный в битве при Ватерлоо. Захотелось нагнуться к вампиру, убрать беспорядочные пряди и коснуться лба губами. Я почувствовала, как впилась в живот спинка дивана и успела отдёрнуть руку прежде, чем подушечки пальцев коснулись мёртвой кожи.

Я шумно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Рука чесалась так, будто я действительно долго сжимала карандаш… Интересно, о чем думал граф, когда рисовал меня спящей? Хотелось ли ему прикоснуться ко мне не как к жертве? Удары сердца разрывали барабанные перепонки, я шумно выдохнула и прикрыла глаза. Надо взять себя в руки, но как же прекрасно вновь ощутить влечение к мужчине…

После разрыва с Клифом мной овладело отвращение к сексу. Меня трясло даже от поцелуев в кино. Воспоминания не стушёвывались, и даже наяву мне мерещились ласки вампира, а ночью воспоминания становились до безумия яркими, окрашенными в кроваво-красные тона. Эти кошмары всегда заканчивались одинаково — я видела клыки Клифа… В ту же секунду я просыпалась в холодном поту, с безумными глазами и кричала в голос. Девочка, с которой мы продолжали снимать квартирку, посоветовала мне обратиться к психологу, намекнув, что в противном случае она будет искать новую соседку. Знала бы она, что мне снилось… Знала бы, что всё это было правдой. Знала бы я, что это не конец, а только начало моего пути в страну смерти…

Я сняла крохотную студию, и страх одиночества только усилился. Даже днём я вздрагивала при звуке мотоцикла. Встреча с Лораном перевернула мой мир. Я старалась не смотреть на проходящих мимо мужчин. Даже глянцевые красавцы вызывали во рту привкус желчи. Я боялась за свою карьеру, потому что с трудом абстрагировалась от половой принадлежности коллег, когда приходилось оставаться с ними один на один. Потому меня более чем устраивала ориентация Лорана и его полное сексуальное равнодушие к моей персоне. Будни я проживала в тумане ожидания встречи с новым другом. После вечера с Лораном я спала, как убитая, без кошмаров, но к среде кошмары возвращались, и я вновь просыпалась в холодном поту… Однако панические атаки почти не мучили меня, и сны становились менее яркими, постепенно сменяя фон сангины на светлую сепию.

Я испугалась, что влюбилась, и старалась лишний раз не смотреть в голубые глаза, чтобы не спугнуть Лорана. Намарафеченный француз явно не собирался выводить наши отношения на новый уровень, и я терялась в его мотивах. Не мог же он и вправду проверять на мне какую-то терапию. Меня излечило время и то, что я переключилась со своего прошлого на настоящее. Лоран почти полностью вытеснил из моей головы воспоминания о Клифе. Я радовалась, что он ни о чем не расспрашивает меня. Я боялась случайно озвучить истинную причину своих страхов. Француз покрутил бы у виска, если б ему сообщили о существовании вампиров, и отправил бы меня к психиатру. Я верила, что сумею если и не забыть Клифа, то превратить его в монстра из ночных кошмаров.

Я продолжала бояться ночи, и только от Лорана возвращалась домой в темноте, не чувствуя страха. Мы встречались уже, казалось, вечность, но прошли какие-то четыре месяца. Я точно высчитала недели в тот день, когда по неизвестной причине Лоран не вышел ко мне после выступления. Я знала, что он ушёл и всё равно просидела до закрытия, пытаясь отыскать хоть какое-то объяснение поведению француза. Я порывалась позвонить, но боялась проявить настойчивость и выдать влюблённость. Быть может, он забыл про встречу или его отвлекли важные дела, и он не смог предупредить. Всякое бывает! Только любовниц бросают без прощания. Он позвонит, если не сегодня, то завтра, чтобы сообщить самую тривиальную причину своего отсутствия. Но справиться с обидой оказалось нелегко, и я переборщила с вином, забыв, что предстоит крутой спуск по серпантину.

На меня нахлынули все страхи разом. Судорожно сжав руль, я то и дело заглядывала в зеркало заднего вида, страшась увидеть огни мотоцикла. Дорога в винодельню всегда заставляла меня нервничать. Каждая миля хранила воспоминания о Клифе, а теперь и о Лоране. А если я больше не увижу своего француза? Если он действительно меня бросил. Лобовое стекло будто залило дождём. Я плакала от обиды и выпитого вина и понимала, что без кофе не сумею доехать до Беркли, не подвергая свою и чужую жизнь опасности. Я подрулила к нашей с Клифом кофейне, стараясь не думать про тот страшный рождественский вечер, и чуть не ударила дверцей припаркованный рядом мотоцикл. Хорошо, что я остановилась — три бокала полностью выбили моё сознание. Парковка показалась мне пустой. Я захлопнула дверь и открыла её уже осторожно. Вернее она выскользнула из моей руки, но не распахнулась. Её удержали. Мой взгляд медленно пополз вверх по линялым джинсам. Парковка действительно была пустой, и мой крик никто не услышал. Или же у меня просто не хватило воздуха, чтобы издать хоть какой-то звук.

— Я закажу кофе.

Клиф резко сорвал с головы шлем и до боли знакомым движением откинул на бок чёлку. Что я могла сказать? Я не смогла даже закинуть ногу обратно в машину. Так и сидела с открытой дверцей, ожидая его возвращения с горячим кофе, молясь непонятно кому, чтобы встреча оказалось случайной, и Клиф не вернулся в мою жизнь. Хотя понимала уже тогда, что случайных встреч с вампирами не бывает.

Я до боли в пальцах стиснула спинку дивана, стараясь остановить поток воспоминаний, способных снести и так зыбкую плотину моего видимого безразличия к графу дю Сенгу. Клиф, это он во всём виноват! Он вывернул меня наизнанку в последние три дня, и теперь у меня именно тот взгляд, который граф нарисовал утром. После переезда к Лорану я стала спокойно относиться к любовным линиям в книгах и кино и даже стала ловить себя на мысли, что мне безумно хочется с кем-нибудь встретиться и ощутить трепет первого свидания. Инстинкты просыпались медленно, но верно, и я стала отмечать лёгкое возбуждение при виде привлекательного мужчины. При этом к Клифу я оставалась совершенно равнодушной, и он держался со мной дружески, словно мы никогда не были любовниками… Будто страстная ночь в моей квартирке, когда мы впервые занялись любовью в постели, мне только приснилась.

Да, я постаралась забыть о нашей близости, после которой чуть не умерла. И вот, когда я совершенно излечилась от пагубной страсти, Клиф вновь вернул её. Тот жуткий танец в парке окончательно открыл во мне неистовое первобытное желание. Именно оно перекрыло разумный страх перед панической атакой, и я бросилась к графу дю Сенгу. Брослась не потому, что тот поманил меня к себе, а потому что Клиф убрал защиту, которую поставил Лоран. Зачем он это сделал, если не желал спать со мной? Чтобы потешить себя мыслью, что всё ещё имеет надо мной власть? Или же он ничего не делал, просто защита держалась лишь усилиями Лорана. Через год рабства я осталась такой же обречённой сумасшедшей некроманкой.