Чтение онлайн

— Зачем я нужна тебе? — спросила я, не понимая, откуда взялись силы поддерживать себя в сидячем положении.

— Дурацкий вопрос! — Клиф швырнул стакан в раковину и, конечно, расколотил. — Неужели тебе не хочется быть кому-то нужной? У меня не осталось семьи, никого… Ни единой живой души. А без семьи тебя нет, понимаешь? Это они, — Клиф махнул рукой в потолок. — Они, англосаксы, придумали индивидуализм, а индейцы учат тому, что мы не отдельные целостные личности, а лишь части целого. И это целое называется семьёй, общиной…

— Ты бросил меня, — сказала я тихо, не понимая и слова из сказанного Клифом. Если бы я не знала, что вампиры не курят, была бы уверена, что он обкурился.

— Я не бросал тебя! — закричал Клиф, ворвавшись обратно в гостиную, и упал на пол в полуметре от меня. — Ты просто меня испугалась, — он закрыл лицо руками и даже, мне показалось, застонал. — Потому я отошёл в сторону и стал искать помощи… И вот что получил…

— Не хочешь ли ты сказать, что заплатил собой за моё лечение? — я еле проговорила эту фразу и рухнула на ковёр рядом с Клифом, потому что рука моя вдруг обмякла.

Клиф закинул все волосы мне на лицо, но я не сумела поднять руки, чтобы их скинуть. Другой реакции на мои слова не последовало. Волосы продолжали лежать на моем лице, а сам Клиф, наверное, о чем-то задумался. Прошла минута, а то и больше. Я тоже молчала, оглушённая признанием Клифа. Пусть он и не произнёс три заветных слова, но разве не были его действия сродни им?

— Джанет, — Клиф позвал тихо, но я быстро повернула голову, будто это глупое имя и вправду стало мне родным. — Позволь отнести тебя наверх и уложить спать?

— Нет, — я наконец совладала с рукой и убрала с лица волосы. — Ты не представляешь, через что я прошла из-за тебя. Не представляешь. И если для завершения игры необходим секс, то я добьюсь его от тебя, чего бы мне это ни стоило.

Клиф закрыл мне рот ладонью и процедил:

— Я не играю в подобные игры, бэйби, не играю… Ты тоже не представляешь, через что прошёл я ради тебя. Не понимаешь, какой была моя жизнь. Ты жалеешь себя, только себя. Но я не позволю воспользоваться мной, как лакмусовой бумажкой, слышишь?!

Я мотнула головой, чтобы скинуть его руку, и вновь сумела принять сидячее положение. Клиф же продолжал лежать и снова закрыл лицо руками, будто стыдился посмотреть мне в глаза.

— Почему так сложно заняться со мной любовью? — спросила я, и собственный голос загудел в моей голове, будто в трубе. — Сам же хочешь этого, а то я не вижу, — кажется, чувство злости стало возвращаться в мой пустой внутренний мир, развеивая смертельную усталость. — Расстегни ширинку, пока не лопнула!

Но я не успела коснуться ремня. Клиф сел слишком резко и сжал мне запястье. Только глаза его оставались закрытыми, и на долю секунды я даже испугалась такого странного поведения.

— Я люблю тебя, — произнёс он тихо. — А ты просто забыла, как меня любить. Но я дождусь, когда ты вспомнишь. И мне нет дела до этого графа, до этого Лорана. Мне нет дело ни до кого, кроме меня и тебя, Джанет. Я слишком долго ждал, чтобы сорваться в последний момент.

— Клиф, — позвала я тихо, и он наконец открыл глаза. — Я хочу секса. После этого наваждения я хочу тебя ещё сильнее. Мне тоже плевать на графа и Лорана, я слишком долго их обоих терпела. Пойдём наверх. Я хочу заняться этим в твоей постели в первый раз в жизни.

— Ещё рано, — прошептал Клиф, отпуская мою руку. — Потерпи.

Его рука осторожно скользила по моим волосам, зарылась в них у самых корней и вытянула вверх на всю длину, и я вновь почувствовала внутри себя пустоту. Жуткую холодную пустоту и всепоглощающий страх того, что та, возможно, никогда больше не отпустит меня. Зачем меня на самом деле послал сюда Лоран? Быть может, близость с Клифом должна вернуть мне хоть какие-то ощущения?

— Неужели ты говоришь мне «нет»?

Мне показалось, что я даже не смогла заставить свой голос прозвучать с вопросительной интонацией, или же интонации просто не могут существовать без эмоций, а у меня их сейчас не было ни одной, кроме страха, что я не завершу сейчас свой катарсис, и граф вновь вывернет меня наизнанку. Палец Клифа лёг на мою нижнюю губу, чтобы пару раз дёрнуть её вниз лёгким перебором, будто струну гитары. Сквозь его пальцы я видела лишь тусклую серость потолка и желтоватый отблеск горящей в коридоре одинокой лампы. Вновь хотелось спать, до ужаса, до боли в глазах. Но я боялась уснуть, не завершив своего лечения.

— Клиф, умоляю тебя, не тяни… Я хочу спать. Я уже и так не в состоянии поднять руку, чтобы обнять тебя, — и всё же я сумела отыскать губами его пальцы. — Ты холодный, почему же ты холодный? Почему я чувствую твой холод? Стань же для меня снова живым и тёплым.

Обе руки лежали на его щеках, и по пальцам начал разливаться смертельный холод, будто я долго копалась в морозилке. Его чёлка дёргалась, глаза бешено моргали, губы едва заметно шевелились. Мои плечи обвисли, и я бы вновь упала на ковёр, если бы жутко-ледяные руки не схватили меня за плечи.

— Я не могу, — зашептал Клиф мне прямо в лицо, обжигая холодом. — Я не чувствую тебя, совсем… Почему я больше не слышу ни одной твоей мысли?

Я вздёрнула плечи, чтобы скинуть руки Клифа, но он не отпустил, а притянул меня к себе, и я уткнулась носом в мятую чёрную футболку с серебристой кожаной нашивкой в форме знака «пис-энд-лав», затем боднула макушкой и наконец вскинула голову, чтобы удариться с ним носами, и, выдержав холод, сказала:

— Лоран попросил графа поставить мне блок, чтобы тот удерживал его от копания в моей голове. Быть может, он так передал отцу моё лечение, а свою обиду просто разыграл передо мной, чтобы продолжить отцовский эксперимент. Я уже ничего не понимаю…

Я с силой рванулась в сторону и рухнула на ковёр. Слёзы градом полились из глаз, и я несказанно обрадовалась им. Хоть какие-то эмоции! Живые эмоции! Клифа же они напугали, и как в моем видении он принялся вновь успокаивать меня индейским напевом. В первое мгновение я дёрнулась от него, вновь усомнившись в реальности происходящего, но не имея возможности найти тому ни опровержение, ни подтверждения, выпалила в лицо Клифа, плюя на последствия:

— Я тебе сейчас скажу, отчего лечил меня граф. Он сказал, что мне мешает моё неправильное видение самой себя и своих желания — а моё главное желание последнее время было желание секса с тобой. Я хотела именно тебя, ведь три года у меня, кроме тебя, никого не было… И вот теперь я совершенно не хочу тебя.

Я глядела в стеклянные глаза Клифа и ждала реакции. Мне было плевать на его чувства. Мне жизненно-необходимо было стянуть с него штаны, а потом пусть он играет в положительного влюблённого героя сколько ему влезет.

— Они оба послали меня сюда, чтобы я убедилась в том, что ты мне больше не нужен. Вот она, моя правда. Делай с ней, что хочешь.

Я подтянула к животу ноги и обхватила руками колени. Слёзы высохли, но глаза продолжало щипать, словно от лука.

— Так и будешь молчать?