Чтение онлайн

Даже с откинутой на бок чёлкой взгляд тёмных глаз оставался пустым и мёртвым.

— Я бросил тебя, чтобы не убить, это правда, — сказал Клиф тихо, вцепившись пальцами в ворсинки ковра. — Я хотел продолжать чувствовать себя человеком, не смирившись с вечностью, к которой не был готов — я уже рассказал, что Габриэль обратил меня, спасая из наркотического плена. Я никогда не спал с вампиршами, никогда, но всех живых любовниц в конце-концов убивал, не сдержавшись. Ты была единственной, кто не влюбился в меня, и когда я снял с тебя свои чары, твой страх передо мной дал тебе силы побороть смерть в моём лице. Я ушёл, но меня тянуло обратно, потому что кровь человека, с которым ты долгое время получал удовольствие, даёт тебе силы, и постепенно ты растёшь как вампир, становишься сильнее, могущественнее…

Клиф замолчал и принялся нервно покусывать губы.

— Теперь ты понимаешь, откуда сила у этих парижан. За двести лет сколько людей они могли успеть в себя влюбить? Я тоже растил в себе силу. Только ты-то меня не полюбила, я знал это… Твоя смерть была бы бессмысленной. Лоран обещал помочь подготовить твою кровь для меня. Он объяснил, что любовь у вампиров никогда не бывает взаимной: вампир никогда не любит того, кто любит его, как и человек никогда не ответит взаимностью влюблённому в него вампиру. Он обещался помочь разлюбить тебя, но с ним я лишь сильнее полюбил тебя и понял, что мне не нужна от тебя сила, мне нужна ты сама. Я не знаю, за что возненавидел меня ваш граф, но он сделал всё, чтобы ты никогда не стала моей, — Клиф замолчал на мгновение, а потом отчеканил каждое слово, а имя просто выплюнул мне в лицо: — Игра закончилась, Джанет.

Я качнулась в сторону, но Клиф сумел подхватить меня.

— И всё же я уложу тебя спать. Только не в своей постели. Здесь на диване тебя устроит?

Он помог мне подняться, и я кое-как доковыляла до дивана.

— Ты мне всё сказал?

— Всё, что знал. Ложись.

И секунды не прошло, как под моей головой оказался жёсткий подлокотник дивана. Клиф куда-то исчез, но тут же вернулся с одеялом и подушкой. Как заботливая мамочка, он подоткнул одеяло и присел в ногах. Слишком много информации навалилось на меня в этот день, и я была не в состоянии разложить её по верным полочкам и решила просто поспать. Теперь мне казались ложью все слова: и Лорана, и Клифа, и тем более графа. Правдой оставался лишь мой катарсис, и я не знала, кому и какую услугу он должен сослужить. Мои веки плавно закрывались, и если я не могла удержать их наверху, то что было говорить про губы. Я почувствовала что-то между зубов и, не задумываясь, проглотила, и лишь потом догадалась, что это было моё персональное приглашение в психоделическое путешествие. Ах, Клиф, сколько же в тебе всего осталось от человека, и именно твоя человеческая природа сейчас сыграет мне на руку. Хорошо всё же, что ты не налил мне вина… Тогда это закончилось бы катастрофой…

— Ну что же, — губы вдруг начали слушаться. — У них есть европейская традиция превосходства, а у нас лишь наша пресловутая американская свобода, которую никто не посмеет у нас отнять, так милый? Плевать, что ты мёртвый и холодный, а я живая и горячая — зато у нас есть своя декларация независимости, которую мы чтим, как Библию, и никакие парижане не будут управлять нами. Давай-ка смешаем им все карты их же руками, а?

Холодные руки Клифа легли на мою шею и сжали её. Я смотрела в его глаза и видела в них собственную улыбку. Мне не было страшно.

— Значит, ты меня совсем не хочешь? Так?

Я покорно склонила голову, и его губы встретились с моей макушкой. Руки продолжали сжимать шею, большие пальцы подбросили мой подбородок, и его губы заскользили вниз, на мои глаза, заставляя опустить веки.

— Я смогу забрать тебя у них. Если я не справлюсь сам, то попрошу помощи у Габриэля. Я никогда ни о чём его не просил, а всё-таки он мой создатель…

Чертова ли таблетка сковала мне в тот момент язык или страх, что Клиф вновь передумает, но я ничего не ответила, покорно подставляя тело под его ласки. Необходимо было поставить галочку, чтобы Лоран не мог упрекнуть меня в невыполненном требовании. И, быть может, он действительно отпустит меня, и я уберусь отсюда за тысячи километров, оставив тебя, милый Клиф, наедине со своей мечтой о Джанет.

Моё тело для тебя мертво, и только полный профан не может почувствовать это. Быть может, такой ты и есть, если веришь моим наигранным вздохам. Ты вычеркнут из моей жизни полностью… Он продолжал что-то шептать мне на ухо или даже напевать, но я уже ничего не слышала. Я наконец-то проваливалась в желанный глубокий сон. В нём была лишь маленькая девочка. Она бежала по расцвеченную полевыми цветами лугу — над головой сияло голубое небо. И в вышине, раскинув огромные крылья, парил орел… Девочка не сводила с него глаз, считая секунды, когда же тот камнем кинется вниз к очередной жертве. Кто же обречён в этот раз? Эта девочка? Нет… Он не успеет, потому что мягкие лапы койота уже легли ей на плечи, а орел никогда не вырвет добычу у того, с кем его связывает старинная дружба, которая началась задолго до того, как на свет появилась эта девочка… Дыхание койота обжигает, когти оставляют на коже глубокие кровавые борозды, и орел молча взирает на распластанное на траве тело девочки…

В полудрёме я пыталась ухватиться пальцами за ворсинки ковра, но те выскальзывали из пальцев. Наконец Клиф перехватил мою руку, сжал пальцы в кулак и положил на мою обнажённую, едва вздымающуюся грудь. У меня не было сил открыть глаза, да и не хотелось, ведь мне впервые посчастливилось уснуть в чьих-то объятьях, чтобы в них же и проснуться — пускай не на рассвете, а на закате. К тому же, я была счастлива, что этим некто оказался Клиф, потому что я к нему ничего не чувствовала, абсолютно ничего, и не боялась, что он уйдёт. Это я надеюсь уйти от всех, если хозяин сдержит данное слово.

========== Глава 26 ==========

Я проснулась задолго до заката, но абсолютно выспавшаяся. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет и замирал рядом с плинтусом, оставляя в спасительном сумраке диван, рядом с которым мы спали. Моя голова лежала на ледяной груди Клифа, но от накинутого на нагое тело одеяла было тепло. Он укрыл меня, когда я уже спала, а потом уложил себе на грудь. Как романтично… Я втянула ноздрями воздух в надежде уловить хоть какой-то знакомый запах — вчера я не чувствовала ничего, даже валерьянки и аромата вина, которым поил меня граф. Сейчас же я поняла, что следует принять душ, чему несказанно обрадовалась, ведь мёртвые не потеют!

Я несколько раз пыталась скинуть руку Клифа, но тот упрямо, без слов и не открывая глаз, возвращал её на моё плечо, не давая подняться. Тогда я решила воспользоваться подаренным временем, чтобы собрать разрозненные мысли воедино, если вообще было что собирать. Голова напоминала ёлочный шарик, в пустоте которого парил лишь орел… Я подняла глаза и увидела свисающий с потолка дримкетчер — огромный плетёный из натуральной кожи круг с вкраплением настоящих костей и камней — не ширпотреб, висевший в квартирке маникюрши, а добротный ловитель снов. Ночью его не было. Значит, Клиф для чего-то повесил его перед сном.

Я улыбнулась, поймав ещё один знак — пусть сегодня был не четверг, обещавший вещие сны, а суббота, но посетившее меня сновидение явно несло в себе какой-то тайный смысл. То, что орлом был Габриэль, сомневаться не приходилось, а вот на роль койота претендовали аж сразу три вампира. Граф, Лоран и милый Клиф… Одно не вызывало сомнения, все трое в той или иной степени желали моей смерти, каждый со своим выигрышем, и меньше всего доставалось, как ни странно, Антуану дю Сенгу, благодаря которому я сейчас безмятежно лежала в объятьях Клифа.

— Да отпусти ты меня наконец! — крикнула я, и сама поразилась тому, с какой силой прозвучал мой голос, который вчера пропадал на каждом третьем слове. Сон действительно стал целительным и в какой-то мере спасительным, дав мне поле для размышлений.

— Я не разрешаю тебе идти к нему, — Клиф, казалось, не разлепил губ, но я явно услышала его голос — вампир не сумел проникнуть мне в мысли. — Ни к нему, ни к Лорану.

Я вновь попыталась высвободиться, но теперь Клиф прижал меня к себе обеими руками, заставив уткнуться носом в гладкую ледяную грудь.