Чтение онлайн

Лора была морально готова к подобному повороту.

– Ой, да что ты! – солгала она. – Я никогда особо не зацикливалась на Испанском доме. Вот у Мэтта действительно были на него виды. Ты же знаешь, сколько у него всяких проектов. Для него этот дом был вроде чистого листа, на котором можно нарисовать что угодно. Сахар кому-нибудь нужен?

Аннет поставила чашку на блюдце:

– Ты такая хорошая. Вот я, когда упустила дом приходского священника, выла чуть ли не целую неделю. Я там знала практически каждый дюйм. И много лет терпеливо ждала его. Но он был продан на закрытых торгах, агенты сказали нам, что прежние хозяева сговорились с Дюрфордами, хотя мы предлагали даже большую цену. Ну и что нам оставалось делать? Конечно, теперь мы вполне счастливы и в нашем доме, особенно после того, как его расширили.

– Мне кажется, мистер Поттисворт поступил с тобой довольно подло, – фыркнула Полли. – Он должен был хоть что-нибудь тебе оставить. Ведь ты была так добра к нему.

Господи, ну сколько можно мусолить одну и ту же тему!

– На самом деле он оставил нам какую-то ерунду, кое-какую мебель. Мистер Поттисворт обещал нам ее много лет назад. Она пока еще в гараже. Мэтт хочет сперва обработать ее от древоточца.

Речь шла о дешевом старом бюро, в данный момент дипломатично накрытом одеялом. Мэтту бюро было не нужно, Лора считала его безобразным, но Мэтт сказал, что будь он проклят, если отдаст этой женщине хоть что-нибудь, ей не принадлежащее.

– Мэтт собирается потом туда сходить. Поможет ей определиться с ремонтными работами. Ведь он знает этот дом как свои пять пальцев.

– Ну, с учетом всех обстоятельств очень благородно с вашей стороны так ее привечать. Ай – тс! – кажется, в дверь звонят! – взволнованно воскликнула Полли.

– Девочки, постарайтесь особо не распространяться на тему своих мужей. По словам Кузенов, она овдовела совсем недавно… – приказала Аннет и, подумав, добавила: – Хотя ты, Нэнси, про своего, так и быть, можешь говорить. Ведь ничего хорошего ты о нем все равно не скажешь.

Изабелла Деланси вошла в душную комнату, моментально ощутив себя под прицелом восьми пар глаз. И во взглядах присутствующих здесь дам она прочла, что они осведомлены о ее вдовстве, находят ее одежду слишком эксцентричной и вообще осуждают ее за опоздание. Ей даже в голову не могло прийти, что столь короткое молчание может красноречивее всяких слов говорить о всеобщем осуждении. И – о ужас! Ее темно-красные замшевые сапоги были покрыты толстой коркой грязи.

– Ой! – воскликнула она, заметив, что оставляет за собой цепочку грязных следов. – Простите, ради бога.

Застыв на месте, она попыталась снять сапоги, но ее остановил дружных хор голосов.

– Ну что вы! Не стоит беспокоиться.

– На то и существуют пылесосы.

– Вы бы видели, какую грязь разводят мои дети!

Итак, Изабеллу уговорили остаться в сапогах, хотя большинство женщин переодели обувь, провели к свободному креслу и предложили сесть. Она неуверенно улыбнулась, поскольку уже успела понять, что совершила трагическую ошибку, не отклонив приглашение.

– Кофейку? – улыбнулась ей Лора Маккинли.

– Благодарю, – отозвалась Изабелла. – Если можно, черного. И без сахара.

– А мы уж тут гадали, придете вы или нет. – К ней обратилась преждевременно поседевшая высокая женщина с длинной шеей. Ее слова прозвучали как обвинение.

– Я репетировала. И, боюсь, немного увлеклась, потеряв счет времени. Прошу прощения, – повернулась к Лоре Изабелла.

– Репетировали? – Женщина с длинной шеей подалась вперед.

– Играла на скрипке.

– Как мило. Моей Саре очень нравится учиться игре на скрипке. Ее учитель говорит, мы должны подумать о том, чтобы она сдала специальный экзамен. Миссис Деланси, а как насчет вас? Как долго вы уже учитесь?

– Я… На самом деле я зарабатываю этим на жизнь.

– Ой, как здорово! – обрадовалась женщина, чуть пониже ростом говорившей. – Дебора безумно хочет научиться играть на скрипке. Вы не дадите мне свой номер телефона?

– Я не даю уроков. Я играла в Лондонском симфоническом оркестре.

Дамы явно не ожидали, что у нее могла быть профессиональная карьера. И на мгновение даже лишились дара речи.

– А дети у вас есть?

– Двое. – (Боже, как же тут жарко!) – Девочка и мальчик.

– А ваш муж? – Вопрос одной из дам был встречен негодующими взглядами остальных.

– Он умер в прошлом году. Погиб в автомобильной катастрофе.

– Примите мои соболезнования, – сказала дама, задавшая бестактный вопрос. – Это так ужасно.

И по комнате пробежали сочувственные шепотки.

– Вы, наверное, очень отважная женщина, если решили начать жизнь заново в нашей глуши.

– Здесь очень хорошо растить детей, – возразил кто-то. – И прекрасная школа.

– А как они отнеслись к переезду? Ведь в таком большом доме и потеряться немудрено, да и работы непочатый край…

Они явно рассчитывали, что вот тут-то она и расколется. Если бы она призналась, какая жуткая развалюха ее дом, как несчастны ее дети, как она сама страдает, причем не только из-за утраты мужа, но и из-за собственного опрометчивого решения, взгляды собравшихся здесь дам, возможно, стали бы менее колючими. Они, скорее всего, посочувствовали бы ей и предложили бы руку помощи. Но Изабелла решительно не желала плакаться в чужую жилетку.

– О, они вполне счастливы. Мы прекрасно тут обживаемся. – Своим тоном Изабелла ясно давала понять, что вопрос исчерпан.

В комнате повисло неловкое молчание.

– Ладно, – произнесла седовласая женщина. – Очень хорошо. В любом случае добро пожаловать в нашу деревню.

И когда Изабелла поднесла чашку к губам, ей на секунду показалось, будто по лицу Лоры Маккарти пробежала тень. Странная заминка – и Лора ответила на улыбку Изабеллы еще более широкой улыбкой.

Байрон Ферт, держась обеими руками за металлическую трубу, с размаху опустил ее на столб для забора и, почувствовав отдачу в плече, загнал деревяшку на место. Он уже успел вогнать двадцать два столба, затем он обмотает их проволокой, чтобы обозначить границы участка Мэтта Маккарти. Конечно, с помощью специальной техники эту работу можно было бы сделать в десять раз быстрее, но Мэтту не хотелось тратиться. Он платил Байрону еженедельное жалованье, а потому не видел смысла в лишних расходах. Пусть Байрон попотеет, пока все не закончит. Земля была промерзшей, ветер по-зимнему пронизывающим, а значит к вечеру у Байрона будет ломить спину и плечи. Однако в доме вечно торчал бойфренд его сестры, значит горячая ванна Байрону явно не светила.

Она съезжает через четыре недели, сообщила сестра Байрону. Они с Лили переезжают в дом Джейсона на другом краю деревни.

– Ты ведь понимаешь, мы не можем оставаться здесь вечно, – сказала она извиняющимся тоном. – У Лили слабые легкие, а здесь такие сырые стены. По крайней мере, ты снова нашел работу. И наверняка снимешь новое жилье.

– Не волнуйся. Со мной все будет в порядке, – ответил он.

Байрон умолчал о том, что арендная плата за самый маленький коттедж из всех сдаваемых внаем была вдвое больше той суммы, что платил ему Мэтт. Хозяин квартиры, которую он мог себе позволить, категорически запретил держать собак, а Мег со дня на день должна была ощениться. Парень из жилищного департамента практически рассмеялся Байрону в лицо, когда тот попытался встать на учет. Ведь Байрон, будучи трудоспособным одиноким мужчиной, не получающим пособия по безработице, не имел здесь ни малейшего шанса. С тем же успехом он мог бы искать жилье, читая объявления в журнале «Сельская жизнь».