Чтение онлайн

Кажется, это не так уж плохо, а?

Ну ладно. Но одно беспокоило Гарриет. Некий вид «культуры». Той самой культуры, которую именуют материнством. Она боялась, что просто растворится в нем, и от нее самой не останется и следа. Она опасалась, что всю жизнь только и будет думать о детских стульчиках, о том, как бы не промокли анораки в дождливую погоду, о том, как справить шестой день рождения в пластиковом раю «Макдональдса»… И еще надо все время проверять, что зубы почищены, не забыть, что дети внезапно полюбили воскресную школу, что их надо учить музыке, напоминать им о матче регби по утрам в субботу, читать по вечерам сказки, уговаривать их, что девочки в нарядных платьицах вовсе не так отвратительны, и все время думать о том, куда пошли мужчины и чем они занимаются. Именно таковы все мамаши в Блэкхите.

Но чего бы Гарриет ни ждала от будущего, все может перемениться от единственной поездки в Уэльс. Один разговор под бутылочку виски у камина — и все может рухнуть в бездну. И здесь она бессильна. Ей остается лишь сидеть в Лондоне и ждать развития событий.

Мы поехали в Уэльс. И вот что там случилось.

Коттедж «Хэфоди Фэк» расположен на самом краю поля, а под ним раскинулась деревушка Нэнт Перис, которая простирается вглубь мрачной расселины Лланберис Пасс. Это самое сердце Сноудонии. Солнце сюда и летом-то редко заглядывает, а сейчас, в декабре, здесь и подавно сумрачно, так что даже в восемь утра на маленьком лугу еще довольно темно. Хоть мы и приехали в горы в полпервого ночи, ТЛС принялся громко кричать что-то о кукурузных хлопьях. Вот уже почти двадцать лет здесь повторяется один и тот же ритуал. Я ворчу, пытаясь урезонить его, и говорю, что горы как стояли тут ночью, так и будут стоять утром. А ТЛС орет, что сейчас дни слишком коротки и нам надо выйти пораньше, чтобы успеть спуститься вниз к трем часам дня. В этом есть резон.

Временами мне казалось, что все действительно как прежде. Будто мы вовсе и не два парня, которые что-то друг от друга скрывают. Забавно, как все-таки мужчины умеют лгать себе и окружающим. А может, мы не изменились? Да нет, этого сказать нельзя. Думаю, мы оба уже не те, что прежде. Мы уже более вежливы, не так раскованны и держим некоторую дистанцию. С тех пор как мы съехали с дороги М-1, я только и думаю о том, что должен сделать. Но виду я, конечно, не подаю и болтаю с ним как ни в чем не бывало.

И вот, наконец, наступило утро, открыв нашему взору добрую тысячу футов Уай-Гарна, залитого солнцем. Дул довольно сильный ветер, поэтому облачность была высокой. Теоретически день идеально подходит для убийства.

Приезжая все эти годы в коттедж, мы вспоминали былое, сидели неподвижно перед камином, пили немеренное количество виски, травили друг друга собственной стряпней. Но цель нашего приезда в Уэльс была одна — «сделать», как мы говорили, Хорсшу [6] . И на сей раз мы не собирались отказываться от этого. Пожалуй, во всей стране не сыскать для восхождения места лучше, чем этот горный кряж. Форма Хорсшу вполне соответствует его названию, а по краям громоздятся четыре больших горы. Они такие разные, кажется, они так и бросают вам вызов, приглашая подняться на их острые вершины. Вообще-то там не так уж страшно — примерно так же чувствуешь себя, оказываясь на Лондон-Бридж-стэйшн, — но вот Криб Гох — это нечто. Он в полтора раза выше остальных гор. Во всем Соединенном королевстве не встретишь другой такой горы. Слыхал я, правда, что его сравнивают со Страйдирг-Эдж в Озерном крае, но это примерно то же самое, что сравнить супермаркет «Глен-Скротум» с какой-нибудь маленькой лавчонкой.

Если встать в дверях сортира и осмотреться вокруг, то к югу от дорожки вы увидите потрясающей красоты коричневые, сверкающие скалы, которые спускаются на тысячу футов вниз, а над ними нависает огромная скала, подошва которой вытянулась почти на полмили с правой стороны. Это и есть Криб Гох. Впервые я приблизился к ней, когда мне было тринадцать. Двадцать семь лет назад. В погожий день в долине виднеется маленькая Лаури, но форме напоминающая спичку, которая, однако, упирается в самое небо. А на самом ее верху есть небольшая — в два фута шириной — отполированная площадочка. Если ты в хорошем расположении духа, то подняться на Лаури можно, буквально не вынимая рук из карманов. Но уж если настроение у тебя паршивое, то тебе придется попотеть, хватаясь руками за небольшие выступы, ползти на коленях, скрежеща зубами от злости. Оттуда можно столкнуть кого угодно — человек погибнет. Ничего лучше не придумать. Я часто думал об этом. Люди падают с этой вершины каждый год, даже в самые расчудесные, солнечные летние деньки.

ТЛС просто обожает яблоки. По его мнению, в горах, кроме яблок, ничего не надо — даже зимой. Больше всего ему нравятся темно-зеленые, в крапинку, и кислые. Из таких обычно варят джем. Так что не успел я принести помятые в дороге пироги с мясом и шоколадное печенье, как мы уже отправились в путь. Через реку возле камня с указанием расстояния перекинут каменный мост — отсюда две мили до самой высокой части тропы. Мы собирались повернуть на юг, чтобы оказаться слева от огромной скалы Динас Мод, а уж оттуда направиться к так называемому Парсонову носу — еще одному утесу, который, по преданию, был впервые покорен каким-то сумасшедшим священником. Чтобы добраться туда, надо часа полтора идти по густой траве и вереску. Для двух тучных, не занимающихся спортом мужчин средних лет это нелегко, тем более что ни один из нас не собирался признаваться в слабости. Посмотрим, как отреагируют наши сердца.

Мы уже порядком притомились, когда решили передохнуть у Ллина. Стараясь не подавать виду, что устали, мы стояли на расстоянии, чтобы не слышать тяжелого дыхания друг друга. Все мы стареем. И мой вес раз в семнадцать больше, чем должен быть.

Мне всегда кажется, что это одно из самых пустынных мест на свете. Вокруг лишь горы, долина, спускающаяся к озеру, лишь изредка перед глазами мелькают птицы да забредет сюда какая-нибудь заблудшая овечка. Впрочем, на сей раз мы не увидели никого живого, несмотря на то, что была суббота. Время от времени принимался накрапывать дождик. Несмотря на то, что мы просто взмокли от пота, нам обоим было холодно.

Здесь себя чувствуешь таким одиноким. Не видно даже кажущихся игрушечными машин, иногда мелькающих на узкой ленте дороги где-то далеко внизу.

Но надо продолжать путь. Вы снова поворачиваете налево, обходя серые мрачные воды неспокойного Ллина, и опять начинаете терзать свои легкие, чтобы в конце концов подняться к этому крохотному походному столику, который представляет собой Криб Гох. Подниматься по узкой каменистой скале — самая трудная часть экспедиции. Это настоящее испытание.

«Два часа с четвертью». Это все, что он сказал, достигнув вершины чуть быстрее меня. Он любит выигрывать, наш ТЛС. Тоби даже побледнел от тяжелого восхождения. На этот раз мы молчим еще больше, чем всегда. Даже ни разу не остановились, чтобы поболтать. Нам не хватает дыхания и слов. И вот мы сидим на самой высокой вершине Хорсшу. Сидим бок о бок, а возле наших ботинок валяются куски апельсиновой кожуры — почему-то они всегда валяются в этом потрясающем месте.

Вокруг — никого. Мы — словно на сцене. У меня такое чувство, что мы оба чего-то недоговариваем. ТЛС так спокоен. Это на него непохоже — ведь он обычно выкрикивает что-то во всю глотку. Сквозь ткань куртки я чувствую тепло его руки. Опять заморосил дождик. Нелегко будет идти по скользким скалам. Мы с хрустом ели его старые кислые яблоки. Внезапно ТЛС бросил свой огрызок в сторону Глайдерса, пересекающего долину с другой стороны примерно в миле отсюда. На огрызок тут же налетели чайки, в постоянные обязанности которых входит наблюдение за едоками на Криб Гох.

Ветер стал совсем уж пронизывающим, дождь усилился. Сидеть тут дольше не имело смысла. Нам надо было продолжать путь. За нашими спинами бежала узенькая, как лезвие ножа, дорожка. Она вела к Пиннаклз, потом змеилась к огромной Криб Уай Джайсджл (почти такой же высокой, как Сноу даун — в ней было примерно футов пятьдесят), а затем уходила к гигантской вершине Уайр Уыддфа, до которой было примерно часа два пути. При удачном стечении обстоятельств мы будем там без четверти два, но нам придется нелегко. Вот только придем ли мы туда вдвоем? Или, может, путь я завершу в одиночестве? Я один — в целости и сохранности?

— Ну хорошо, — заявил ТЛС.

Он встал и вытер руки о задницу, зацепившись коленом за пик скалы, на которой мы сидели. А потом, спокойно и размеренно, как делали тысячи людей до него, он начал спускаться вниз, то и дело придерживаясь руками за невысокие уступы. Ветер бросал потоки дождя прямо нам в лица; я ни на шаг не отставал от Тоби. Собирался и накрывал горы туман, причем происходило это так быстро, словно в убыстренной съемке в кинофильме. Я был прав. Никто не знает, что тут происходит. Кажется, в горах больше нет ни одной живой души. Струи дождя летели почти вертикально. Тело упадет, покатится вниз и остановится лишь футах в ста пятидесяти отсюда.