Чтение онлайн

Ночь. Восьмые сутки Беды.

Звенящий грохот совсем рядом. Вскакиваю ошалелый. Вместе со мной подпрыгивают соседи. Кто-то включает новведение - синие ночники, отчего помещение выглядит совершенно странно. Зато с улицы нихрена не видно, что тут у нас происходит.

–  Пулемет с равелина. Очередь на всю обойму.
– говорит дежуривший Саша.

Видим отблески - с равелина влупили несколько осветительных ракет.

–  Оделись - побежали - командует Николаич.

–  Нам как?
– спрашивает маленький омоновец.

–  На ваше усмотрение.

На пальбу кроме нас прибегает свободная смена с разводящим от гарнизона - мы поспеваем чуть позже. Стрелял "Гочкис" с Алексеевского равелина.

–  Расчет говорит - лев из зоопарка удрал - встречает Николаича разводящий.

–  Расчет этого не говорил - с неудовольствием поправляет пулеметчик, не отрываясь от прицела. Тонкое жало ствола с раструбом пламегасителя мягко ходит из стороны в сторону. Чем-то это похоже на сканирование темного пространства с серым снегом и черными деревьями странным прибором.

–  Так заряжающий сказал.

–  Заряжающий - не весь расчет. Это не лев. Это было человеком. Раньше.

–  Прыгало, как лев!

–  Ладно, где оно сейчас? Ты по нему попал?

–  Попасть - попал. Как повредил - вот вопрос. Деревья мешают. Вырубить надо.

–  Что делать будем?
– это разводящий у Николаича спрашивает.

–  Вам положено по инструкции что?

–  Оборонять объект.

–  А как?

–  Занять места согласно расписанию и приготовиться к ведению огня.

–  Тогда занимайте. А мы посмотрим, что тут сделать можно. Эта тварь куда делась после обстрела?

–  Влево убежала - уверенно говорит второй номер.

–  Влево она дернулась. А ушла вправо - к саперам.
– недовольно поправляет первый.

–  Мы тогда берем левый фланг равелина - говорит разводящий.

–  Хорошо. Посматривайте там.

–  В курсе. Есть там местечко, где по стенке забраться можно.

Часовые довольно шустро сматываются. Вместе с ними утекает и второй номер - показать, куда рванул псевдолев. Меня это удивляет, второй номер должен бы остаться, но, похоже, в расчете не все гладко и первый воспринимает исчезновение второго с явным удовольствием. Даже по спине заметно.

Некоторое время проходит в ожидании - Николаич по старомодному полевому телефону связывается с саперами, просит прислать поводыря, сообщает о первом случае прорыва водяного периметра в дежурку, потом ему звонит разводящий - никого не видят, предупредили патрулей о возможном морфе.

Наконец является сапер - невзрачный паренек, обстоятельный и флегматичный. По-моему пацан копирует своего начальника.

–  Долгонько ходим - с неудовольствием замечает ему Николаич.

–  Как говорил Великий Старинов: Саперы ходят медленно, но обгонять их не стоит! Вы ж собираетесь по минному полю шариться?

–  Получается так, что не исключено.

–  Так идем. Инструктаж - на месте.

–  Эй! Мне напарник нужен.
– не отрываясь от пулемета заявляет первый номер.

–  Доктор останется.
– решает Николаич и команда гуськом идет за сапером.

–  Херовата наша вата - говорю пулеметчику.

–  В точку. Раньше эта дрянь по льду не бегала. Если скопом пойдут - плохо будет.

Странный акцент у него. Знакомый, но не могу определиться.

–  Обойму набей пока. Справишься?

–  Нехитрое дело. А мины где установили?

–  Прикрыли въезды на мосты.

–  А откуда взяли?

–  Баржа привезла.

–  А ты что-то не слишком хорошо к своему напарнику относишься?

–  Молодой, глупый. Ничему учиться не хочет. Говорить с ним не о чем.

–  Ну, не всем пулеметчиками быть.

–  Пулеметчиком лучше верблюда поставить. Этого балбеса - без толку.

–  Ну, невелико искусство!
– подначиваю я собеседника.

–  Э, шутишь? Эта вещь - Машина Тысячи Смертей, Хан поля боя.

–  Однако морф ушел?

–  Я в него попал. Ты - не попал бы.

Это вполне вероятно, пулеметчик из меня - никакой. Да я из этих агрегатов и не стрелял никогда. Слыхал, что есть масса тонкостей и хитростей - и без артиллерии если что с такой вещугой не справиться.

Пухлые французские патроны встают в зацепы. Готова рамка. Пальцы с латунным запахом. Как в детстве…

–  Куда класть?

–  В короб. Аккуратно.

–  Да уж знаю, бросать не буду.

–  А напарничек - бросает. Не понимает, что мятый патрон - беда. Акмак!

–  Ты - казах?

–  А что, не видно?

–  По затылку и шапке - нет. По акценту и по слову "дурак" сужу.

–  А! Работал что ли у нас?

–  Было дело. Как считаешь - у вас такое же творится?

–  Нет. У нас такого не будет.

–  Почему?

–  Казахи - умный народ. Себя в обиду не даст. Возьми схему ориентиров. Ориентир шесть лева палец - шевеление. В бинокль посмотри.

Бинокль стоит прямо под рукой. Схема ориентиров нарисованная корявенько, но старательно и закатанная в пластик - под биноклем. Прикинув, что ориентир шесть - дерево с корявым легко заметным суком смотрю что там. Точно шевелится что-то. Но явно очень мелкое. Скорее всего… Ага - кот или кошка. Вроде тот - одноглазый.

–  Котяра это. А ты я вижу - националист.

–  Конечно. Националисты - это нормально.

–  А нацисты?

–  Нацисты - ненормально. Кретины.

Отрываюсь от бинокля, смотрю на затылок первого номера.

–  И какая разница между ними?

Не оборачиваясь, снисходительно отвечает:

–  Нацисты считают всех соседей дерьмом. Потом получают от всех соседей. По башке. Националисты считают все народы равными. Но свой народ - чуть-чуть-чуть лучше остальных. По башке не получают потому. Живут хорошо. И соседи уважают.

У саперов взлетают две осветилки, медленно плывут на парашютиках по черному небе. Тени от деревьев метнувшись вначале одумываются и медленно и величественно начинают синхронное движение. Гляжу туда в бинокль, нахожу наших - неторопливо идут по бережку.

–  След взяли. Видишь?

–  Вижу.

–  Разговор продолжай. Соскучил по беседе.

–  А напарник?

–  Он Дом-2 смотрел.

Мда, тут не позавидуешь. Правда, знавал я людей, которые и журнал Дом-2 выписывали и читали на полном серьезе.