Чтение онлайн

–  'Ээээ…Демидов Сергей.'

–  'Ну так вот, Демидов Сергей, ситуация простая. У нас в команде - люди. Я каждому доверяю. А ты пока - уж извини - крыса подвальная. Я тебя не виню. Каждый живет, как умеет. Но мне крыса в отряде - не нужна. Совсем. Если ты будешь стараться стать человеком - мы тебя возьмем с собой. Но тебе придется много чего делать, чего ты раньше не делал, и наоборот прекратить полностью многие свои привычки. Если тебе это влом - без вопросов. Мы - туда, а ты отсюда. Дорога нами расчищена. И лучше не обманывай ни себя, ни нас. Сейчас время такое, что если ты скрысишь и из-за этого погибнут хорошие люди - извини, я тебя пристрелю. Или он пристрелит. Или - он. Вот такие дела. У нас в команде нихрена свободы нет. Кайфа нет и скучно, хотя до черта всякой работы. Потому прикинь - тут неподалеку канцтовары. 'Момента' - хоть залейся. Так что думай. Захочешь остаться - мы скоро обратно пойдем. Подберем на обратном пути - посиди в кабинете. Захочешь слинять - путь свободен. 'Момент' - рядом. В кабинеты токо не суйся - тут таких дядек-теток много сидит.'

Оставив пацана думать, продвигаемся до двери в лабораторию - благо тут она - в торце коридора. Ключ, который дал Сан Саныч мягко щелкает в скважине. Но когда мы закрываем дверь и нам навстречу выходит Валентина Ивановна, Николаич просит Андрея присмотреть за беспризорником. В общем-то я с ним согласен - беспризорщина тупа и жестока в основной своей массе и этот пацан может легко наделать пакостей - от просто насрать в коридоре в пику нам - скучным мудакам, до более серьезных пакостей - например убегая из поликлиники пооткрывать двери тех кабинетов, где сейчас тупо стоят зомбаки. С тем же успехом может и остаться и потом оказаться нормальным…Ну почти нормальным - печенка-то у него посажена все равно, да и по мозгам 'Момент' и прочие растворители как кувалдой бьют.

Валентина явно очень рада. Наверно все-таки побаивалась, что может остаться тут как Сан Саныч. Приглашает отобедать - она еще и еды наготовила. Оказывается хитрый Николаич проверил мои слова - тем более, что сделать это было просто - номер телефона лаборатории имелся в 'желтых страницах'. За ночь они несколько раз переговаривались.

Правда, он не спрашивал ее, какие результаты у экспериментов, а она говорила о чем угодно, но не о том, что получается. Ну, разумно.

Буфет через дверь от лаборатории. Четыре столика и стойка с салатами. Отмечаю, что практически все продукты уже упакованы. Нам подаются как раз салаты, разогретая пицца и тушеная говядина. Очень к месту. Чай, кофе, соки в пакетах. Пирожки с грибами и лимоном.

–  'Доктор - сходите к Андрею - что там с этим шакаленком - либо лечим - кормим - либо вон его отсюда.'

Цепляю со стойки открытый пакет яблочного сока, пару пластиковых стаканчиков и двигаю к Андрею. Тот, как заядлая сплетница внимательно смотрит в замочную скважину.

–  'Ну что нового? Соку хочешь?'

–  'Пацан обшмонал трупы и ушел в кабинет. Давай сок!'

Андрей оборачивается и его натурально перекашивает от отвращения. Нюхаю сок - нормальный яблочный, пахнет вкусно, да и марка не из дешевых. Но Андрей смотрит на меня с таким омерзением, словно я ему поднес к лицу полуразложившуюся крысу в опарышах.

–  'Да сколько же можно! Это кто, Ильяс или Николаич никак не угомонится?'

–  'Андрей, ни сном ни духом! Ей богу! Честно! Что случилось-то? Нормальный сок, мне нравится больше, чем апельсиновый.'

Подозрительно смотрит, вздыхает.

–  'Ладно, убери это к черту. Что Николаич?'

–  'Спрашиваем найденыша, что решил. Поступаем соответственно.'

–  'Ясно. Ну, пошли.'

Торопливо выхлебываю оба стаканчика, ставлю пакет в сторонку и как провинившийся школьник догоняю Андрея.

Заходим в кабинет. Демидов Сергей, крыса подвальная, разлегся на груде бумажек, вывернутых из шкафа. Грамотно - не на холодном же полу лежать, а бумага - отличный теплоизолятор.

–  'Ну, осквернитель гробниц, чего решил?'

–  'Тык чо, с вами иду. Тут делать нефиг.'

–  'Условия понятны? Делаешь, что велят, взамен учим уму разуму, кормим, поим. Начнешь хамить, крысятничать, пакостить или опять нюхать - скатертью по жопе. Если по твоей глупости кто из команды погибнет - станешь тоже страшным дядькой. Понятно?'

–  'Понятно. А как же права ребенка?'

–  'У ребенка права: есть, пить, спать, выполнять поставленные старшими товарищами задачи и быть полезным и послушным. Курить, нюхать, воровать, бездельничать - таких прав у ребенка нет.'

–  'Чо и курнуть уже нельзя?'

–  'Ты, задохлик, - по твоему возрасту должен быть на десять сантиметров выше. На пяток кило мяса больше. На четыре класса умнее. Детдома и всякие там заботы о бедных пьющих и гулящих сиротах - считай в прошлом. Это уже кончилось, если ты не заметил.' - встреваю я.

–  'Мы тебя упрашивать не будем - некогда. Итак - подписываешься?'

–  'Где?'

–  'Везде. Условия наши приняты?'

–  'Ну, приняты…'

–  'Тогда двинули тебя приводить в порядок.'

–  'Это еще как?'

–  'Вшивая гопота нам даром ни к чему.'

Через кабинет - у дерматолога - как раз был шкафчик с образцами препаратов от педикулеза. Делали его меньше года назад, так что все свежее еще. Малатион во флаконе. Самое то. А потом я найденыша еще шампунем с педилином обработаю. (Гм, а вроде ж это одно и то же, токо названия разные?) Надо еще потом вычесывать дохлых насекомых и гнид - ну это сам, не маленький.

Тампоном смоченным протираю грязную волосню. Похоже, что он недавно был в детдоме - волосы короткие достаточно. Уже легче. Так, намазали, теперь подождать чуток. Да, а вот его шмотки надо бы выкинуть. А во что его одеть? В шкафу висят халаты, сменная обувь. Ладно, пока обойдется халатом. А там одеть найдется во что.

–  'Шмотки свои вшивые кидай в угол.'

–  'Это еще зачем?'

–  'Затем, делай, что говорят.'

–  'Э, я вам Машкой быть не подписывался!'

–  'Ты что, нахал, считаешь, что твои тощие грязные мощи зажгут в нас похоть? Не надейся, поросенок. Не на тех напал. Кидай свои шмотки в угол. Вот на тебе полотенце - я его смесью спирта и фурацилина намочил - оботрись, сними верхний слой грязи. Чучкан!'

–  ' Я ж замерзну. На улице-то не май месяц!'

–  'Знаешь, ты за свои тряпки как баба цепляешься. Кончай дурковать!'

В бровях и ресницах вшей у него нет. Под мышками - тоже. На всякий случай даю ему тампон, чтоб обтер свою жидкую волосню, где она есть. Потом обтираем тощее и грязное тело свертком из мокрого полотенца. Ну, мытьем это не назовешь. Но хоть почище на килограмм стал. Теперь выдаю ему халат, зеленые операционные портки, которые носил дерматолог и лапти его же - великоваты, но годятся.

–  'Куда я таким чучелом пойду' - бунчит пацан, пока я наматываю ему на голову косынку - малатион должен поконтактировать с вошками подольше.

–  'Я так полагаю - что жрать. Наверху уже накрыто и стоит поторопиться'.

Упоминание о жратве окрыляет беспризорника. Уже не споря, бодро двигает с нами в буфет. Конечно - ел-то он самое раннее - вчера вечером.

–  'Садись, питайся - встречает его Дарья Ивановна. Похоже, она решила взять над беспризорником шефство. Остальные довольно оживленно разговаривают с Валентиной, которая рассказывает о том, что получилось в ходе экспериментов. При этом она перелистывает две толстые общие тетради - довольно густо исчерканные и исписанные.