Чтение онлайн

Второе: Если накладываете жгут — не тяните со всей дури — надо пережать всего-навсего артерию, а не разминать в хлам мышцы, нервы и сосуды. Не перекрывайте кровоток уже первым туром жгута — нервы попортите. И не себе, а раненому.

Третье: Если все же накладываете жгут — надо перетягивать артерии. Не вены! У девчонки жгут был наложен слабо — словно ей внутривенный укол собирались делать. Это плохо — артерии продолжают качать кровь как ни в чем ни бывало — а вот венозный отток вы перекрыли — кровотечение от такого жгута только сильнее. Рука со жгутом должна быть белой — и без пульса, а не синей и с пульсом.

Четвертое: У мента жгут наложен был правильно — но записки с временем наложения я не видел.

— Я писал — обиженно говорит Вовка.

— Вова — я не упрекаю! Сделал — молодец! Но я записки не видел — значит и в госпитале не увидят. А срок у наложенного жгута — полчаса — час — потом ручку нахрен отрезать придется.

— Глупости это, с бумажками — встревает Надежда — пишите на лбу у раненого.

— Во, человек дело говорит! Наконец — последнее — пятое — жгут очень серьезное мероприятие, небезразличное раненым. Поэтому — не частите. Чем меньше наложено жгутов — тем лучше.

— Понятно — отвечает опер. — Ну и как мы узнаем — артериальное это кровотечение или венозное?

— Дык артерии идут в глубине конечностей — под прикрытием мышц и костей. Вены — поверхностнее — обеспечивают отток. Артериальная — светлая, алая, венозная — темная.

— Позвольте, я добавлю — хмыкает Надежда Николаевна.

— Валяйте!

— Валяю! Все просто — артериальное кровотечение — как молодецкая эякуляция стреляет струями, прерывисто, мощно. Из сонной — аж на три метра может прыскать. Венозное — как старческое мочеиспускание — вялая струйка с убогими потугами на пульсацию… Так понятно?

— Понятно…

— Раз понятно — мы с Ильясом сейчас сходим глянем на Знаменку. Доктор с камерой — держитесь сзади, мало ли, снять будет что. Остальным — по расписанию боевого дежурства.

Элегантный особняк Знаменка гордо стоит на холме — и глядя на него Николаич тихонько присвистывает.

— Красиво люди жили. Тут если все расчистить — загляденье.

— А сейчас как насчет живых?

— Сейчас живых не видать. Зомби вижу. Немного.

— Ну. Уже легче. Я боялся, что у этих тварей тут основная база.

— Да, их гнездо искать придется. Неизвестно, что они там задумали.

— Я бы их гнездо лучше бы с броней искал. Как-то не воодушевляют меня джипы.

— Меня тоже. Но кто ж знал… То есть бандиты должны быть — и первое время их должно быть густо. Однако вот такого — не ожидал…

— Я панораму снял. И на приближении — тоже.

— Тогда возвращаемся.

И мы возвращаемся.

Пока мы ходили, ребята вытащили из амфибии жратву и термоса — и сидят закусывают. Только мастер-сварщик старательно что-то налаживает и колдует над оборудованием, остальные обжигаясь хлебают чай и жуют, что бог послал. Я видел, что тащили две коробки — одну «от Дарьи», другую с сухпайком на сутки. Сухпай получили от Крепости. И Ильяс успел уже отметить, что в этом сухпае — все те же хлебцы, мясорастительные консервы — проще говоря, перловая и гречневая каши с мясом, ну и еще правда сахар добавлен. Это НЗ — на всякие непредвиденные. От Дарьи же вещи куда вкуснее — немножко уже подчерствевшие хлеб и булка, что для многих обитателей Крепости уже лакомство, масло, плавленый сыр в коробочках, вакуумные упаковки с ветчиной, несколько банок с пресервами — в основном селедкой. Привет от минисупермаркета, в который уже черт знает как давно мы ходили с Сергеем…

Семен Семеныч орудует ложкой и вилкой — я то с чего-то взял, что он голый и босый, совершенно упустив тот момент — что вот он — его джип, а у охотника в джипе много чего откопать можно, не только ложку-вилку.

Жалею, что Дарья не видит как он ест. Нормальной женщине вкусно и со смаком жрущий ее стряпню мужчина тож доставляет удовольствие. Одним видом. Видно, что Семен Семеныч знает толк в житейских радостях. И ест с аппетитом. Тоже наш человек — бергинизатор.

Присоединяемся. Этакий пикничок получился. Жаль только, что совсем недалеко такое, что даже мне вспоминать неохота, чтоб аппетит не портить.

— Мужики, а горяченького спроворить не получится? Роллтона какого или еще что? — просительно говорит Семен Семеныч.

— Вот кашу, например можно подогреть. Пойдет?

— Конечно, пойдет. Паяльная лампа есть в хозяйстве?

— Лампы нет, сварка есть.

— Отлично. А где банка?

— Держи.

Радует, что, получив банку, Михин отец тут же ее вскрывает. Дурни, взявшиеся разогревать не открытые банки, получают массу удовольствия, когда консервы начинают рваться в костре с энтузиазмом ручных гранат…

Потом он отправляется к сварщику, минут несколько они колдуют вдвоем — и Михин батя возвращается с шипящей и аппетитно пахнущей жестянкой в которой пузырится гречка с тушенкой.

— Не подумайте, что жалею — но вы особенно не напирайтесь в один присест. Все ж таки постились несколько дней.

Семен Семеныч смотрит на Надежду с жалостью.

— Милая девушка, я отлично все понимаю, спасибо. Только это для меня не напираться, это так — легкая закусь. Не хотите каши? Горячая, с поджаристостью!

— Не откажусь.

И мне кажется, что железная Надя, как ее втихомолку окрестил смешливый Серега, разрумянилась сильнее от этого видно непривычного «милая девушка» обращения и ласкового тона. Мужики — то к ней клеились, раз она была в военном, судя по всему коллективе, а вот так — получилось очень по-домашнему.

Сварщик тем временем уже освоился, выдернул Вовку в ассистенты — и начал с бесхозного милицейского УАЗа.

— Не нравится мне, что у нас ментовоз — допив свою кружку и выскоблив ложкой нерастворившийся сахар со дна, говорит Дима — опер.

— С чего это? — спрашивает недоуменно Серега.

— С того, что на перекрестке было двое в ментовской форме. Причем очень похоже, что они и были ментами раньше. Арсенал — весь МВДшный. По своим они огонь открыли моментально — видели же и Миху в форме, и водила на УАЗе этом — тоже не в гражданке был. И неизвестно где эта шелупонь еще шарилась. Вот и выходит — если с ними встретимся — огонь они откроют без соплей. Если встретимся с теми, кого они обидели — нас могут не за тех принять… Короче — ситуация хреновая. — отмечает Николаич.

— Мальчишка на колу свеженину жрал — на нас даже не посмотрел. Значит, морфов они вполне могут откормить. — вливаю и я порцайку яда.

— И мы не знаем, где у них база. Припремся на ремзавод — здравствуйте, посрамши…

— Мы морская пехота и должны выполнить свой долг! — цитирует Саша. — На самом деле не все так худо.

— И почему это?

— Оружие у них — хуже, чем у нас. Сугубо для помещений. У десяти человек — ни одного серьезного ствола.

— У девяти.

— Нехай у девяти. Броников — ни на одном нет. Все — без касок. Действовали тупо — как нигга-гангста какая-то. Чего стрелять-то было сразу? Вы бы остановились?