Чтение онлайн

— Не знаю. Я-то стал тормозить, да Миша заорал, словно его шилом ткнули, чтоб я гнал.

— Интересно — что он такое заметил.

— Не знаю, он вообще глазастый. Как думаете — его прооперировали?

— Думаю, что еще оперируют. Да и после операции Вас сразу же не пустят.

— Под присмотром-то лучше было б.

— А за ним мой брат присмотрит. Он хоть и пошел в судмедэксперты, но уход за пациентами у него хорошо получался. Ручаюсь. Его и пустят к слову.

— Ну, ваши б речи да богу в уши…

— Ладно, пошли готовиться к выезду — нам еще по КАДу пилить…

Подсознание еще не перестроилось — смотрю на украшенные опалинами и покрытые сетками машины — и не воспринимаю их как реальность. Словно на съемку очередного нашего «блокбастЭра» попал. Очень вторично — как в фильмах наших недорежиссеров — выглядит наша боевая техника. Дешевая голливудчина…

Однако дальше едем в этой панковской технике. Из разбитых окон немилосердно дует, правда скорость у нас убогая, так что терпимо. Периодически теряем из виду сопровождающий нас «Хивус», да пару раз приходится ждать Надежду — ведет она аккуратно, но очень медленно.

— Я думал, что вы этого сварщика всеми ебуками обложите — говорит Семен Семеныч.

— За что?

— За дикое поведение во время стычки.

— Получается так, что не за что — сами виноваты — взяли необстрелянного человека, неудивительно, что он голову потерял. Вот, к примеру, Суворов — тот который генералиссимус — очень снисходительно относился к струсившим необстрелянным. Исторический факт.

— Стараетесь быть Суворовыми?

— Не самый худший образец для подражания. К слову — вы-то тоже не очень блеснули. Между нами — повезло вам несказанно — и нам тоже.

— Это в чем? В том, что по мне не попало, а прилетело другу и сыну?

— Не обижайтесь — тут как кому повезло — я про другое. Тот людоед, которого вы положили — мог бы точно так же вас положить. Окажись он чуток поопытнее или пошустрее… Вы ведь его на выходе из парка отстрелили?

— Ага. Смотрю — мелькает. Прилег в канавку — тут он и нарисовался. Я ему первой очередью по ногам, а потом когда он посреди дороги корчился — еще добавил.

— Вот видите. А если б он не мелькал?

— Так тут как кому повезет!

— Нифига! Побеждает не тот, кому везет, а кто организован лучше, обучен, кто все силы использует грамотно, координировано. Вы ведь действовали как бы в составе нашей группы? Но самостийно. Ни куда пошли, ни что делать собираетесь — нам не сообщили. Случись что — мы вам помочь ничем не смогли бы. И что делать — сидеть ждать? Без вас уезжать — стыдоба. А где вы — неизвестно.

— Ну это да. Свалял дурака, признаю. Очень уж зол был. Увидел, куда вы чесанули — вот и решил в тыл выйти. И ведь получилось же!

— Тактически ваши действия — на отлично. Без вопросов. И то, что этого пидора снесли — тож плюс. Но есть и минус — о чем говорилось уже — были бы на связи — глядишь у нас бы язык образовался. И мы бы знали, кто, где и почем. А сейчас едем наобум святых. Понимаете?

— Понимаю. А если б он говорить не стал?

— Шутите? У нас аж два медика в команде. Да и еще люди опытные есть. Соловьем бы запел. Что скажете, доктор?

— Скажу, что папаша Мюллер — из берлинского гестапо — говорил: «При применении допроса четвертой степени все говорят. Препятствием в получении информации может быть либо неопытность допрашивающего и применение недостаточных мер воздействия, либо полная неосведомленность допрашиваемого. В последнем варианте он все равно ответит на вопросы, но это будет совершенно ложной информацией и вызовет неправильные действия с потерей времени и сил».

— А как же герои, которые не выдали военной тайны — и всякие образцы несгибаемых революционеров?

— Как сказал Мюллер. Либо допрашивали неумело, либо спрашивали не о том.

Мы бы спрашивали о том, да и допрос бы вели соответственно. Куда б делся…

— Ну, вы и штукари… — похоже, Семен Семеныч неприятно удивлен.

— Получается так. Цель оправдывает бомбы. Вы к слову не лучше.

— Это как же?

— Раненого добили, вместо того, чтоб оказать помощь.

— Так эта сука по нам стреляла! Первой!

— Получается так, что мы не на Диком Западе — это у мериканцев с детства вколочено — кто первым за оружие схватился, тот и виноват, того и повесить. Потому у них даже в политике — за оружие схватиться вторым, а вот выстрелить — первым… Ваши же действии с точки зрения действующего на нашей территории права — явное превышение самообороны. И чистое умышленное убийство. Будете спорить?

— Нет. Не буду. Но — пытать?

— Вопрос очень спорный. По-вашему лучше вот так благородно въехать в огневой мешок? И потом болтаться на потрошильне? Или вы из тех, кто считает, что бешеных собак нельзя стрелять, а надо их кормить — поить, давать книжки читать и освобождать досрочно — за образцовое поведение, чтоб они еще успели помясничить?

— За кого вы меня, дурака, принимаете? Нет, конечно…

— Так чего спорим? Чем своих терять — лучше пойти на любые меры по отношению к противнику. Притормозите — Жип отстал. Как дальше поедем?

— Можем аккуратно выбраться на Нижнюю дорогу — и по ней до АТЭП доберемся. По дороге можно будет глянуть что на заправках творится — между Знаменкой и Шуваловкой как раз две заправки ПТС стоят. Вот и посмотрим, кто тут верх держит.

— АТЭП — это что?

— Авто-транспортное эксплуатационное предприятие. Мы там с Валерой работали.

— Что-нибудь есть интересное?

— Большегрузный транспорт. По нынешним временам — не самое ценное. Ремонтное производство. Но мне интереснее то, что там наши семьи — рядом. Лично для меня — это и самое ценное и самое интересное.

— У них как — все в порядке?

— Пока — да, я им все время звонил.

— Тогда так и делаем.

Нижняя дорога совсем пустая — в отличие от Санкт-Петербургского шоссе, идущего параллельно и на возвышенности. Там — то брошенных машин было густо.

Идем на приличной скорости и я стараюсь снять все, что глазу видно.

Зомби попадается всего два раза — у коттеджного поселка пузатый мужик в роскошной шелковой пижаме — с виду целый и совершенно противоположная ему по всем статьям бабка в резиновых сапогах и облезшем лапсердаке. Эту грызли за лицо, кто — непонятно, потому как стоит посреди леска…

У деревни Шуваловка — это такой набор деревянного зодчества в русском стиле — и даже с ладьей, в которой спрятан ресторанчик — совершенно безлюдно. Опять же высылается разведдозор со мною в хвосте. Вот тут Ильяс тихонько присвистывает — он первый засекает спрятанные около заправок бронетранспортеры. Так их не видно — но когда покажут, гробовидные контуры выступают отчетливо.