Ночная ведьма
Шрифт:
Глава 13
Авиабаза в Энгельсе,
февраль 1942 года
В первый день испытаний летчиц и штурманов события приняли непредвиденный оборот.
Галина встала в очередь первой, затмив остальных своим атлетическим телосложением; она так и дрожала от нетерпения. Инструктор Петров взмахом руки велел ей успокоиться. Этот брюнет с бледным лицом и миндалевидными глазами был сама непреклонность. Первой Галина не будет.
— Сукин сын! — не сдержалась она.
Такое сквернословие из уст девушек бойцы слышали нечасто.
Раздался тонкий голос:
— Можно мне начать первой?
Петров медленно приблизился к девушкам, стал их разглядывать и остановился перед Аней, подавшей голос. Фронтовые потери первых часов войны были столь велики, что летчиков-истребителей категорически не хватало. Петрову было приказано набрать их из числа женщин. У инструктора была на этот счет своя теория. Он считал, что темперамент влияет на стиль пилотирования. Сухощавая и нервная Анина конституция подсказала ему дать этой девушке шанс. Без долгих церемоний он указал ей на Як-1, стоявший в начале взлетной полосы и готовый к взлету.
— Хорошо. Покажи нам, на что ты способна.
Оксана и Софья побледнели. Их подруга никогда не летала одна. Но, даже не задумываясь, справится ли она, полная решимости девушка устремилась к самолету на глазах всей 122-й части.
— Слушаюсь! — отчеканила Аня.
Тебе страшно, Аннушка?
Она стиснула кулаки, и ее пронзила острая боль. Пальцы, обожженные, изрезанные, раздувшиеся от обморожений, были истерзаны интенсивными ночными тренировками. Скоро ее руки привыкнут и станут не так чувствительны, надеялась Аня.
В ее груди паника и восторг соперничали друг с другом. Я на борту одна. Если все пройдет хорошо, я стану настоящим пилотом. И никто не заподозрит, что раньше я никогда не летала.
Закрыв фонарь кабины, Аня глубоко вдохнула и сосредоточилась. Ей в этой машине было непривычно после более медленного и не столь внушительного «Поликарпова», на котором она в основном тренировалась. К тому же из-за остекления кабины она не могла ловить лицом ветер, а ведь она привыкла оценивать скорость, полагаясь на ощущения.
Софья и Оксана были в ужасе. Аня не готова. На тренировках ни разу не обошлось без того, чтобы кому-то из этих опытных летчиц не пришлось давать ей советы — скорректировать скорость, траекторию или высоту, — к тому же их подопечная не знала этого самолета. Замирая от тревоги, Оксана и Софья так крепко схватились за руки, что их пальцы побелели.
Взлет прошел гладко. Аня разогналась и оторвалась от земли в удачный момент, как раз перед сильным порывом ветра, который при слишком малой высоте мог сбить с курса. Ей это было невдомек, и, оказавшись в воздухе, она радостно вскрикнула. Аня поразилась: всегда такая неуверенная, тут она чувствовала себя полной хозяйкой положения.
Под ней поплыл незнакомый пейзаж. Теперь она видела то, о чем в темноте лишь догадывалась: извилистые очертания Волги, призраки бетонных щупалец Саратова. Новый порыв ветра призвал ее к порядку. «Не забывай, каждую секунду ты должна контролировать три параметра: скорость, высоту и курс. Если ты помнишь только о двух — ты в опасности, если только об одном — тебе крышка!» Оксана без конца вдалбливала ей эти заветы, а Софья придумала гениальную «запоминалку»:
— Три параметра и трое нас. Ты, Оксана, — скорость, ты, Аня, — высота, а я — курс. Помни! Что бы ни случилось, ты должна нас сохранить.
Аня без конца повторяла эти слова, даже во сне. И сейчас она громко, в голос, сделала необходимую проверку.
— Скорость — двести шестьдесят четыре километра в час. Хорошо. Высота — сто пятьдесят метров. Очень хорошо. Курс. Держу на северо-запад — триста двадцать, выравниваю по мосту через Волгу. Хорошо.
Затем Аня четко проделала знакомые ей маневры: вираж на высоте ста пятидесяти метров, набор высоты до трехсот, второй вираж, чтобы с попутным ветром развернуться на сто восемьдесят градусов относительно взлетной полосы. Аня позволила себе некоторую роскошь: посадила машину и тут же взлетела вновь, повторив маневры в обратном порядке.
Во время второй серии маневров она почувствовала себя намного увереннее и в эйфории не заметила, что опасно теряет скорость: двести двадцать… сто семьдесят… сто тридцать пять километров в час… Самолет слушался все хуже. Аня подошла к пределу: сто километров в час, минимально допустимая скорость, ниже которой — сваливание и штопор. Что делать в этом случае, она знала лишь теоретически. Софья твердила: «Нужно очень быстро опустить нос самолета, чтобы уменьшить угол атаки, бросить самолет в пике, чтобы набрать скорость, давая максимальный газ. И молись, чтобы вовремя оказаться на достаточной высоте…»
Из первого виража Аня вышла слишком медленно. Она вела Як как «Поликарпова». С машиной творилось то, чего она боялась. Нос самолета будто налился свинцом. Рычаги управления практически не работали. На земле поняли, что Аня вот-вот рухнет.
Петров сдернул и скомкал фуражку.
— Вот дерьмо… Это невозможно. Но это невозможно! — взревел он.
Оксана и Софья со слезами на глазах застыли не дыша.
— Нет, нет, нет, только не это, только не это! — бормотали они.
Внезапно Анин самолет вошел в пике и помчался вниз с бешеной скоростью. Многие закрыли глаза, не в силах смотреть на крушение.
— Выравнивай, наверх, наверх! — закричала Оксана, перекрывая рокот приглушенных возгласов.
Она судорожно сжимала Софьину руку.
В последний миг, когда крушение уже казалось неизбежным, Аня выровняла самолет. Софья будто вернулась из страны мертвых. Она наконец смогла дышать, кричала и плакала от радости.
Аня посадила машину, и, лишь когда ступила на землю, колени ее задрожали. Ей пришлось сунуть руки в карманы комбинезона, чтобы скрыть переполнявшие ее эмоции и подойти к инструктору с кажущимся спокойствием, хотя она только что пережила самую страшную минуту в своей жизни. Петров видел ее ошибки пилотирования, неумение держать скорость. От него ничто не ускользнуло.
— Ты хотела меня удивить, да? — спросил он.
— Да, — соврала Аня.
— Я тебе не верю. Женщинам не свойственно напрасно рисковать, только чтобы покрасоваться. Ты потеряла управление самолетом, — безапелляционно заявил он.
— Но на фронте важно обладать хладнокровием. Теперь вы знаете, что я им обладаю.
Он полоснул Аню взглядом, ошеломленный ее дерзостью.
— Хорошо, ты будешь летать. Но сейчас исчезни с глаз моих! — добавил он, будто боясь, что передумает.
Теперь у Ани было в полку место летчицы. От немыслимой радости сердце так и рвалось из груди.