Чтение онлайн

– Ты чувствуешь его, Саймон? Процесс поглощения?

Саймону показалось, что все его тело покрыто червями, которые вгрызаются в плоть.

– О Боже! – Саймон наконец обрел голос.

– Нет, боюсь, он здесь ни при чем, – улыбнулся Карниш. – Дай-ка я расскажу тебе, как сильно я тебя ненавижу. Расскажу, какими будут твои предсмертные муки. Знаешь ли ты, что я могу управлять твоим чувством времени? Что в эти последние мгновения я могу заставить тебя жить и страдать миллионы лет? Подумай об этом, Саймон. Миллионы лет. Или больше. В сотни раз больше. И каждый следующий год твоих страданий будет ужаснее, чем предыдущий. Ты и я, в этой непроницаемой тьме. Навечно.

Саймон чувствовал, как жесткий и холодный щуп разума Карниша рыскает в его сознании в поисках крупиц страха. Но эти цифры, которые тот вывалил на него, не имели для Саймона никакого значения. На самом деле они, наоборот, прогнали страх, который он уже начал было испытывать, и Саймон подумал: «Сукин сын даже понятия не имеет, на что идет».

Если Карниш и уловил эту мысль, то, видимо, не придал ей значения. Он продолжал смотреть на Саймона сверху вниз, как любовник. У Саймона было чувство, будто его насилуют. Он еще мог ощущать свои руки и ноги внутри тела Карниша.

Все это продолжалось так долго, что уже перестало внушать страх и сместилось на чисто физический уровень. Саймону стало интересно, сколько прошло времени. Он не мог этого сказать. Это могли быть секунды, минуты или даже часы. А может, Карниш был прав, и прошли миллионы лет, а он просто этого не заметил.

Карниш продолжал что-то говорить ему, обещая немыслимые страдания, но Саймон больше не слушал его. Он полностью сосредоточился на своих руках, ногах, ладонях. Он пошевелил правой рукой и почувствовал колющую боль, словно напоролся на внутренние зубы Карниша. Не важно. Все равно терять нечего. Он дотянулся вниз, к карману брюк. Ощущение было такое, словно он сунул руку в полуразложившийся труп. Саймон представил себе, что он в морге, роется в куче кишок в поисках чего-то, что он туда обронил. Чего-то твердого. Пальцы его нащупали металл, холодный, твердый. Он ухитрился обхватить этот предмет пальцами и крепко сжал в кулаке. Затем поворочал плечами, и горячие сосущие объятия Карниша немного ослабли.

Внезапно Саймон почувствовал, что очнулся от сна. Он посмотрел снизу вверх на Карниша. Карниш перестал говорить. Он вообще перестал что-либо делать. Он просто смотрел на Саймона глазами такими круглыми и черными, что они вполне могли сойти за космические черные дыры.

– Нет, – тихо проговорил Карниш.

Саймон еще немного подвигал плечами, высвободил правую руку и прижал серебряное распятие Фила-Книголюба прямо к его лицу.

Крик, казалось, шел из самого центра Земли. Бекки вскочила на ноги. Жуткий вопль поразил ее в самое сердце: ты жертва, а я охотник, идущий за тобой, говорил он. Даже Ронни, которая плакала на бездыханном теле Бобби, подняла голову и сквозь слезы поглядела на дом. В окне замерцал свет, а потом оно полностью почернело.

Снова раздался крик. Еще более жуткий и пронзительный, чем в первый раз. Сполох ярко-белого пламени осветил окно и погас. Птицы, кружащие над Ронни и Бeкки, внезапно стали разлетаться в разные стороны, словно сила, которая собрала их сюда, просто-напросто улетучилась, растворилась в прохладном ночном воздухе. Улетая, они громко и, казалось, смущенно кричали.

Бекки подумала о Саймоне.

– Ему нужна наша помощь, – сказала она.

ронни подняла распухшее от слез лицо, покачала головой и снова упала на труп Бобби.

Бекки наклонилась над ней и ущипнула за руку. Ронни всхлипнула от боли и снова подняла голову.

– Я должна пойти туда, Ронни. Если я не выйду через минуту или две, убегай.

Ронни снова упала на Бобби. Бекки добавила более мягко:

– Ты должна спастись, чтобы рассказать всем о том; что произошло.

Ронни не ответила. Все ее тело сотрясалось от рыданий.

– Черт, – пробормотала Бекки.

Раздался еще один крик. На этот раз после вспышки пламени окно разлетелось вдребезги, и на траву перед домом приземлилось нечто, похожее на настольный письменный прибор. Снова крик. Бекки узнала голос Саймона, полный боли и страха, и стремглав бросилась к двери. Лишь на секунду она задержалась на ступеньках, чтобы достать водяной пистолет. Потом распахнула дверь и вбежала внутрь. Свет на нижнем этаже мигал, словно были неполадки с электричеством. Весь дом трясся, будто разваливался на части. Снова крик – Саймон… Теперь в нем отчаяние, паника. Бекки побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и даже на мгновение остановилась передохнуть на верхней площадке. Освещен был только один коридор, тот, что вел в центр дома. Его пересекала черта, словно кто-то прожег пол. Святая вода, догадалась Бекки. Снова крик Саймона, на этот раз отчетливый:

– Бекки!

Она не раздумывая бросилась бежать по коридору туда, откуда донесся крик. Миновав дверь в дальнем конце коридора, она оказалась в похожем на прихожую помещении. Из-за открытой двери слева доносились звуки борьбы. Бекки выставила перед собой деревянный крест, переступила порог и попала в большой кабинет, стены которого были уставлены книгами. Саймон склонился над письменным столом. Он подмял под себя что-то и теперь пытался удержать это нечто, которое в тусклом свете больше всего напоминало воздушного змея. Это сравнение сразу пришло ей на ум – большой белый воздушный змей, колышущийся на ветру. А Саймон пытается удержать его на земле. Только у этого змея было человеческое лицо. Круглое мягкое лицо, расплывчатое и трясущееся, как пудинг. И ноги, которые неистово дергались. И руки, которыми он колотил Саймона по спине.

– Саймон?

Он даже не повернул головы, а просто сказал:

– Давай кол.

Бекки торопливо достала заточенный кусок хоккейной клюшки производства фирмы «Братья во Христе». После заточки на ней оставалось только слово «Христе», и буква «Е» была наполовину срезана. Бекки подбежала к Саймону и протянула ему кол. Но руки у него были заняты распятием, которое он изо всех сил прижимал к горлу существа, лежащего на столе.

– О Боже, – потрясенно проговорила Бекки.

Это существо не было человеком. Никакого сомнения. Оно ничем не напоминало того Ричарда Карниша, которого она видела на фотографиях. Это было нечто, состоявшее из кожи и костей, связанных друг с другом каким-то диковинным образом. Одной рукой оно колотило Саймона по спине, а другой пыталось оттолкнуть распятие. Было видно, что тварь обладает недюжинной силой, Саймону приходилось налегать на него всем своим весом. И все же пока он ухитрялся оставаться сверху. Пальцы одной его руки глубоко вошли в плечо существа и вонзались все глубже и глубже. Рука с распятием то поднималась, то вновь опускалась, и когда распятие касалось кожи чудовища, из-под него вырывалось ослепительное пламя, а кожа начинала коробиться и обугливаться. Существо кричало, лицо его колыхалось, словно отражение в воде. Но когда существу удавалось пересилить Саймона, и распятие переставало касаться кожи, она снова становилась белой, и ожог исчезал на глазах.

– Бекки!

– Саймон, я не смогу!

– Я не могу его больше удерживать! Давай же, ну!

Она подняла кол и подошла ближе. Круглое лицо повернулось к ней и внезапно перестало колыхаться. Рот и щеки приняли определенную форму. Глаза сузились, и Бекки увидела перед собой пожилого человека, очень похожего на ее отца.

– Прошу тебя, – сказал он.

Она опустила кол, чувствуя, что силы ее покидают.

– Бекки! Он убил Ли, он убил Бобби. Я все видел!

Краем глаза она заметила на полу тело Ли и красную массу, окружающую его разбитую пулей голову. Бекки отвернулась, с трудом сдержав приступ рвоты.

– Ну же, Бекки!

Существо на столе выгнулось, словно пыталось подпрыгнуть к потолку. Саймон подлетел вверх, как будто подброшенный лошадью. Руки его разжались, и он тяжело упал на пол. Лицо старика исчезло, растворилось в мягкой слизистой плоти чудовища.

– Бекки!

Она с размаху опустила кол и налегла на него всем своим весом. Острие пронзило мягкую грудь существа. Бекки почувствовала сопротивление, только когда кол застрял между двумя костями. Она навалилась сильнее, еще глубже вгоняя его в рану.